Интересно, что стало с Кастером? За что именно орсский наместник убил нашу мать? Сколько времени она прожила без языка? Каким образом я после потери памяти оказался в Гранаде? Как я вел и чувствовал себя после обращения? Сколько человеческого во мне осталось, когда моя кровь стала именоваться Perrian Numjette? Что входит в обязанности людей, ставшими стражами Орсса?

Проклятье! Чем больше прошлое приоткрывает передо мной свою завесу, тем больше появляется вопросов. Кажется, было бы проще, если б я совсем ничего не вспоминал.

Неподалеку послышались шаги. Я лениво повернул голову и хмыкнул.

– Теряешь форму. В Элле тебя было почти невозможно заметить.

– Я не скрывал своего приближения сейчас, - отозвался Рон, вернув мне усмешку. Приближался он неспешно. Было видно, что после обильной кровопотери он все еще чувствует себя слабым, хотя и пытался этого не показать.

Роанар старательно запахивал поистрепавшийся камзол, купленный в Альгране, чтобы закрыть порванную окровавленную сорочку. Заросший и осунувшийся, будто постаревший на несколько лет, Руан Экгард сейчас при всех своих барских замашках мало походил на знатного господина. Даже Ольциг, сменивший монашескую рясу на более подходящие к такому походу одежды, сейчас больше напоминал благородного. А это о многом говорит.

Роанар несколько секунд молча изучал мое лицо. Внутри меня вновь начало закипать раздражение, и я поспешил предупредить арбалетчика:

– Сразу говорю, если ты тоже пришел беседовать со мной об этой треклятой царапине, лучше даже не начинай.

Барон усмехнулся, вздохнул и присел рядом со мной.

– Не все сердца полны лишь волнения за тебя, Лигг, - склонив голову, сказал он, - так что, если ждешь от меня душевных излияний о том, как мне будет тебя не хватать, лучше закатай губу сразу.

Я от души рассмеялся и с нескрываемой благодарностью посмотрел на друга.

– Спасибо, Рон.

– Обращайся, - хмыкнул он.

Несколько секунд мы провели в молчании, затем арбалетчик все же произнес:

– Если хочешь мое мнение, - Роанар внимательно посмотрел на меня и кивнул, - думаю, ты не умрешь. И не злись так на dassa. Он юн и импульсивен. А еще он очень сильно к тебе привязался. Ему страшно, вот он и выражает это так...

Рон задумался, какое слово подобрать. Я хмыкнул.

– По-идиотски?

– Именно, - с нарочитой серьезностью отозвался арбалетчик, тут же прыснув со смеху. У меня на душе стало намного легче. Я взглянул в сторону Ольцига и Филисити. Девушка что-то сказала монаху, легонько ударив его по плечу, затем заботливо приобняла его и начала что-то ему усердно втолковывать. Ольциг кивал, сгорбив спину, словно таирская колдунья пыталась словами смягчить его большое горе. По правде говоря, мне стало даже жаль юношу. Может быть, Руан прав?

– Роанар, я скажу это один раз и только тебе, - вздохнув, серьезно проговорил я, - если через два дня опасения dassa подтвердятся...

– Райдер, - закатив глаза, протянул барон, но я не дал себя перебить.

– Дослушай. Если Ольциг окажется прав, ты ведь выполнишь задание короля? И Филисити...
– я снова мельком взглянул на колдунью, и сердце защемила тоска, словно лишь теперь мне передались опасения друзей, - сбереги ее. Она...

Роанар вздохнул и тяжело опустил мне руку на плечо.

– Выбрось это из головы, Лигг, - строго сказал он, - прекрати хоронить самого себя. Злость, уныние и паника - чрезвычайно заразные недуги. Борись с ними, как боролся всегда, и будь самим собой. Ты не умрешь. Я знаю таких, как ты.

У меня вырвался нервный смешок.

– Стражей Орсса с темной кровью?

Рон посмотрел на меня, нахмурившись, и мне захотелось ударить себя по лбу. Какого декса я уже в который раз называю себя стражем Орсса?!

Руан коротко кивнул мне и тихо проговорил:

– Будем считать, первой половины я не расслышал, - он тут же перестал говорить полушепотом и продолжил, - нет. Племя победителей. Такие, как ты, рождаются под счастливой звездой. Вы всегда побеждаете, у вас это на роду написано.

Взгляд арбалетчика обратился в сторону костра, где Филисити продолжала о чем-то тихо беседовать с Ольцигом.

– Леди да-Кар...
– Рон помедлил и, качнув головой, необычайно осторожно и нежно произнес имя таирской колдуньи, - Филисити... тоже из этой породы. Вы ломаете привычные устои, добиваетесь своего, выбираетесь из чудовищных передряг, отделавшись парой царапин. Вас словно что-то оберегает, ведет. Уж не знаю, какая это магия: темная кровь, или силы природы, но такие люди, как вы, всегда оказываются на коне.