Казалось, трех прошедших лет как не бывало. Он наклонился к ней или она потянулась к нему? Еще мгновение — и их губы слились бы в поцелуе…

Тони отпрянул и отдернул руку, словно обжегся. Клэр открыла дверь, и он вышел на крыльцо.

— Увидимся в субботу, — сказал он, не глядя на нее.

— В субботу, — пробормотала она, затем быстро захлопнула дверь и бессильно прислонилась к ней.

Она будет жить в одном доме с Тони, видеть его каждый день! Это безумие! Но радость бурлила внутри нее, и она ничего не могла поделать с этим.

Тони с трудом забрался в машину и не сразу завел мотор. Итак, Клэр возвращается в его жизнь. Ему хотелось верить, что его интересует только сын, но то, что он почувствовал минуту назад, прикоснувшись к ней, не имело никакого отношения к Тиму. Безумие, но он все еще хотел ее! Что же он теперь будет делать? Вот в чем вопрос.

Тони, отказавшись от помощи Клэр, сам повел знакомую малолитражку. Они мало говорили в дороге. Но ее тронуло, что Тони купил специальное детское сиденье, установил его в машине и был бесконечно терпелив с малышом.

Тим уже не с такой, как в первый раз, опаской относился к большому незнакомцу. Но когда Тони сажал малыша в машину, тот испугался, и Клэр с извиняющейся улыбкой забрала его из рук отца.

Клэр еще не предпринимала длительных поездок вместе с Тимом и потому не знала, чего ожидать. Все-таки шесть часов пути утомительно для малыша. Подумал ли Тони, предлагая им ехать на машине из Додж-Сити на ранчо, как может раскапризничаться двухлетний ребенок?

Но опасения, что Тони будет раздражаться, не подтвердились. Как только Тим начинал проявлять признаки беспокойства, Тони сворачивал с дороги и останавливался. Малыш бегал и резвился некоторое время, после чего они вновь отправлялись в путь. Поездка затянулась, но Тони не выказывал нетерпения. Похоже, ему доставляло удовольствие просто наблюдать за сыном.

Когда почти стемнело, Тим заснул, покачивая головой в такт движению машины. Клэр, глядя на дорогу, освещаемую фарами, тоже впала в дрему.

Она мечтала о такой поездке много, раз. Еще будучи беременной, часто представляла, как возвращается на ранчо и Тони раскрывает ей объятия не из чувства долга, а потому, что любит ее. После рождения Тима времени для мечтаний стало меньше, но фантазии остались, хотя она без конца напоминала себе, что любовь к Тони прошла…

— Ты все еще любишь его? — спросил Роджер, когда она сообщила ему, что проведет с Тимом несколько недель на ранчо.

— Не смеши меня!

Это был день приезда Тони. Они сидели на кухне Роджера, и он готовил ужин. Тим возился на полу с машинками, катая их вокруг сковородки, которая служила треком, гаражом или чем-то еще.

Клэр подняла глаза, встретилась взглядом с Роджером и тут же в смущении отвела их в сторону.

— Что я дурочка — все еще любить его?! — пробормотала она.

— В третьем классе я должен был написать на школьной доске сто раз, что не буду стрелять бумажными шариками в Луизу Брукс, — неожиданно сказал Роджер. — Учительница, видимо, была уверена, что написанное столько раз становится правдой. — Он усмехнулся. — Принести тебе школьную доску?

— У тебя отвратительный характер.

— Знаю, — вздохнул он. — Это мой крест.

Несмотря на душевные страдания, Клэр невольно улыбнулась — он добился того, чего хотел. Она любила Роджера, но только как друга. Смайт ясно давал понять, что не возражал бы сменить этот статус, но предпочитал не торопить события. О себе он рассказывал мало, но Клэр почему-то казалось, что в прошлом он страдал.

Не однажды она говорила себе, что поступает неразумно, не желая принять предложение такого достойного человека и начать строить новую жизнь. Но всякий раз ее останавливала мысль, что она окажет Роджеру плохую услугу.

— Я не хочу любить его. — Она понимала, что так мог сказать ее малолетний сын, но не взрослая женщина.

— …И я не хочу быть такой умной и очаровательной, — сказал Роджер, подражая ее интонациям, и добавил с сильным южным акцентом: — Как говорил мой дедушка, «надо уметь жить с тем, что тебе дал Господь, мой мальчик».

— Не верю, что у тебя есть дедушка, — засмеялась она, взяв вилку.

— У всех есть дедушки. — Роджер сел напротив нее. — Ты что, думаешь, меня нашли в капусте? Вообще-то у него была довольно процветающая юридическая контора в Канзас-Сити.

— Он действительно был таким шутником?

— Он был бы им, если бы не говорил при этом правду, — пояснил Роджер.

— Значит, ты меня все время обманывал? — Она печально покачала головой. — Ну вот, рассеялась еще одна иллюзия.

— Иллюзии — это ложь самому себе, — произнес он, и Клэр поняла, что они возвращаются к старой теме — о ее чувствах к Тони. — Ты слишком умна, чтобы питаться иллюзиями!

— Оставим меня, Роджер. Я не люблю Тони Олдуса, — упрямо повторила она, надеясь, что слова не покажутся ему пустым звуком, как казались ей.