–  Скальпелем?!

–  Возможно.

Лев Назарович приподнялся и внимательно посмотрел на дочь. Неужели до нее дошли эти дикие слухи? Ася побледнела, судорожно вздохнула.

–  Папа, - она перевела дух, собираясь вымолвить самое главное, жуткое для нее.
– Скажи мне правду. Это ведь не ты?

–  Что «не я»?
– переспросил Адамов, прекрасно понимая, о чем идет речь.

–  Ну… не ты убил ту девушку?

–  Ася! Не смей повторять глупые сплетни!
– возмутился доктор.
– Не хватало еще тебе впутываться в уголовное дело! Милиция разберется.

Дочка покачала головой. Волосы она заплела в две тонкие косички, которые смешно торчали по бокам ее худенького личика.

–  Я хочу… ты должен мне сказать!

–  Что я не убивал? Конечно же, нет! Как ты могла подумать?

Адамов почувствовал ноющую боль в груди. Вот до чего дошло! Его подозревает собственная дочь. А чего он ожидал?

–  Папа, - придвинулась к нему, наклонилась пониже Ася.
– Там… возле трупа было много крови? Убийца испачкался?

Доктор опешил. Что за вопросы она задает?

–  Да, кровь была… - пробормотал он.
– Могла попасть на одежду.

–  А твой хирургический костюм… у тебя есть какие-то отличительные метки?

«К чему она клонит?» - подумал Адамов, внутренне холодея. Но все же ответил:

–  Есть. На кармашке вышиты буквы Л и А.

Ася выпрямилась, в горле у нее пересохло. Чтобы скрыть замешательство, девочка налила себе воды, сделала несколько глотков.

–  Я не знаю, как мне поступить, - прошептала она.

–  Ася, почему тебя вдруг заинтересовало…

–  Молчи!
– перебила его девочка.
– Ты сбиваешь меня с мысли.

Она пыталась сообразить, как все это произошло с ее отцом. Если она расскажет сыщику о находке Игоря, послужит ли данный факт на пользу отцу или причинит ему вред? А если она скроет? Ее маленькая головка не выдержала напряжения и разболелась.

–  Отчего умерла мама?
– выпалила Ася, удивляясь своей смелости.

–  Она болела, ты знаешь.

–  Я ничего не знаю! Почему она хотела спрыгнуть с балкона?

–  Тише… - испугался Адамов.
– Что за выдумки?

Неплотно прикрытая Асей дверь скрипнула. Кто-то подслушивал их разговор…

Из бара «Попугай» Ева и Смирнов решили «по горячим следам» съездить к родственникам Марченко. Вдруг они что-то знают?

Мать и сестра убитого актера проживали в хорошей трехкомнатной квартире с паркетом и просторной прихожей. Они молча выслушали «легенду» о корреспондентах, жаждущих написать статью о молодом таланте, трагически ушедшем из жизни.

–  Мы уже побывали в театре, - печально сказал Всеслав.
– Теперь вот к вам приехали.

Мама Кости не плакала, она с утра напилась успокоительных таблеток и выглядела как неживая - сухие, потухшие глаза, обмякшее тело, низко повязанный черный платок. Зато сестра, изможденная болезнью блондинка, сидевшая в коляске, непрерывно всхлипывала.

–  Два слова о вашей семье, - демонстративно доставая блокнот, попросил сыщик.
– Каким Константин был сыном, братом? Я понимаю, как вам тяжело, и разделяю ваше горе…

–  Хорошо, - вяло кивнула старшая Марченко, перебивая гостя. Ей было не до соблюдения приличий.
– Только вы сами спрашивайте, что нужно.

–  Какой у Кости был характер? Чем он увлекался?

–  Мой муж, отец Костика и Марины, известный архитектор, ушел от нас несколько лет тому назад. Вот эта квартира, - она повела в воздухе руками, - осталась от него. Роман Марченко… может, слышали?

Смирнов с сожалением покачал головой. Ева не поднимала глаз, ей было неловко и от их вранья, и от того, что приходится беспокоить людей в часы скорби.

–  Не слышали, значит. Ну, что ж… Рома превыше всего ценил в жизни успех, горел на работе и от детей ждал того же. А они… - женщина прерывисто вздохнула, - не в него пошли. Костик на архитектора учиться не захотел, увлекся театром. Мариночка, сами видите, к инвалидному креслу прикована. Вот муж и не выдержал, бросил все, убежал, чтоб душу свою не надрывать. Я бы тоже сбежала куда глаза глядят, да куда мне деваться? Я мать… После того как Рома нас оставил, Костик сразу повзрослел, понял, что он - единственный мужчина в семье, кормилец. Начал подрабатывать, как мог. Он не только в театре работал, еще на телевидении чем-то занимался… что-то озвучивал, кажется. И на радио. В общем, брался за все. Я тоже тружусь, надомницей, шью для кукольного театра, но платят немного. Поэтому Костя любому случайному заработку был рад. Мариночке еще одна операция нужна, а где столько денег взять? С протянутой рукой ходить по богатым офисам? Или у метро клянчить?

Сестра Марченко заплакала навзрыд, не вытирая слез.

–  Может быть, это из-за меня Костю убили?
– задыхаясь от рыданий, едва выговорила она.
– Вдруг он денег у кого-то одолжил на операцию? А отдавать нечем было?

Слово «операция» резануло слух Смирнова. Опять медицина, хирургия! То же подумала и Ева.

–  Вам, Марина, уже делали операцию?
– спросила она.
– Пластическую?

–  Нет, - ответила вместо дочери Марченко-старшая.
– Ей пластика ни к чему, ей на позвоночнике делали, не очень удачно. Сказали, еще раз придется ложиться на дополнительное обследование и вторую операцию. Только стоить это будет дороже.