Николай говорил много, захлебываясь от обиды, от неизжитого еще горя. Он сбивался на какие-то мелочи, личные претензии, а Смирнова интересовали подробности того рокового вечера.

–  Когда и как вы узнали о смерти Раисы?
– спросил он.

–  Эх, кабы беду заранее почувствовать!
– сокрушался Крюков.
– Так нет… ничего похожего. Сидел у друга на вечеринке, пил, гулял, песни дурацкие горланил. Райка мне не сказала, что к родителям поедет, я и не беспокоился. Утром кое-как до дому добрался, а там уж менты поджидают. Повезли меня… тело опознавать.
– Он налил себе джина, глотнул.
– Это ужас просто… я как увидел, меня наизнанку вывернуло. Не мог поверить, что Райка передо мной! Ну, лицо, конечно, ее… бледное, как бумага, руки ее, ноги… Признал, в общем. Никому не пожелаю пережить такое… Зато похороны я ей устроил царские! И поминки… все Горелово неделю гудело, обсуждали, сколько было коньяка, икры. Мы же с Раисой ребеночка хотели, а оно все по-другому вышло.

–  У вашей жены были враги?

Крюков икнул, потянулся за очередной порцией спиртного.

–  Бабы завистливые! Не могли Райке простить, что у нее образование - курсы парикмахерские, а живет она лучше их. Может, ее сглазили или порчу какую навели. Ты в колдовство веришь, журналист?

–  Не особенно, - честно ответил Всеслав.
– А вы?

–  Давай на «ты», браток, - предложил Крюков.
– Мы, чай, не графья!

–  Давай. Ты думаешь, колдовство всему причина?

–  Ничего я уже не думаю! Все мои думки за Райкой потянулись, как нитка за иголкой. Горюю я по ней, парень, ох, как горюю! Видать, любил я ее, окаянную, только не понимал этого. Теперь вот понял, да поздно… Когда она жива была, я отчего-то на других девок заглядывался, норовил поухаживать. Каюсь, переспал несколько раз с продажными девицами. После похорон - как отрезало! Глядеть на них с души воротит.

Смирнов перевел взгляд с хозяина на портрет покойной хозяйки. Она весело улыбалась, чуть наклонив голову, смотрела на мужа и гостя и молчала. И ведь не спросишь: «Кто тебя убил, Раиса Ивановна? Кто отнял у тебя молодую жизнь?» Не спросишь. А и спросишь, не ответит, так и будет улыбаться и молчать.

–  Как ты считаешь, жена могла тебе изменять?
– спросил сыщик у Крюкова.

Тот ошалело уставился на гостя, потянулся к бутылке.

–  Ну, ты спросил!
– прохрипел.
– Такого за моей супружницей не водилось. Если бы узнал…

Николай опрокинул в горло порцию джина, вытер мокрые губы.

–  То что бы сделал?
– подтолкнул его к ответу Смирнов.

–  Отлупил бы как следует, чтобы впредь неповадно было, простил бы. Да, простил! Сам грешен. Мы с Раисой ребеночка хотели…

Мечта о ребеночке, видимо, засела в душе гореловского бизнесмена острой занозой. Слезы потекли по его красным от выпивки, небритым щекам.

–  Ты ничего необычного не замечал перед ее смертью? Приблизительно с середины февраля до начала марта?

Крюков напрягся, опьянение мешало ему размышлять. Он долго пыхтел, сдвигал брови, потирал затылок… наконец уловил нужную информацию.

–  Кажется, Раиса хвасталась, будто поклонник у нее появился. Странный такой поклонник… он робел к ней подходить и наблюдал издалека. Один раз она его на станции приметила. Впрочем, жена могла все придумать, бабы любят напустить туману, подразнить мужика, чтобы больше ценил, жарче ласкал.

–  Как выглядел этот поклонник?
– спросил Всеслав.
– Она не говорила?

–  Я не расспрашивал. Ей-богу, какая разница? Я тогда и внимания на ее болтовню не обратил! Мало ли кто мог на нее пялиться? Посмотрел человек и пошел себе. Бабы из любой мухи слона сделают.

Сыщик решил сменить тему. Он поинтересовался у Крюкова, как идет следствие по делу об убийстве его жены. Что тут началось! Николай возмущенно вопил, размахивал руками и подпрыгивал на диване.

–  Никак оно не идет! Ни-как! Соседей обошли, сплетни пособирали и успокоились. Хорошо, что я гулял в гостях у Витьки Сорокина, а то бы меня повязали. Им главное - убийство списать на кого-нибудь, а не разобраться! Я на ментов не надеюсь. У них текучка, неразбериха! Сам ищу! У меня дружок в Москве, в охранном агентстве работает, «Магнус», может, слышал? Он по своим каналам разузнал, что одну девчонку так же зарезали, как и мою жену. Девчонка та медсестрой работала в хирургической клинике. Ходят слухи, будто ее доктор ихний убил, фамилия его Адамов. Понял? Он маньяк! Только это еще доказать надо, для суда. А у меня свой суд будет, короткий и справедливый!
– Крюков осекся, погрозил собеседнику пальцем. Он был совсем пьян.
– Ты не вздумай про это писать. Я тебе ничего не говорил, а ты не слышал. Тсс-с-сс…

–  Почему ты решил, что Раису убил Адамов?
– разыграл удивление «журналист».
– Он в Москве, она - в Горелове. Какая связь?

–  Простая! Этот хи… хирург делал моей жене операцию… пла-стическую… по исправлению формы груди. Райка моя мечтала г-грудь иметь как у голли-вудской звезды. Я, конечно, не ми… миллионер, но на операцию денег дал, не поскупился. Иди, дорогая супруга, к са-мому лучшему до… доктору, плати и становись красавицей! Вот… Рая легла на операцию, все п-прошло отлично. Фамилия того хирурга была Адамов! Я вспомнил, когда мне дружок ее назвал.

–  Сколько времени прошло после операции?

Николай совсем плохо соображал, зато не контролировал себя. Это Смирнову оказалось на руку.

–  Г-год… - еле ворочая языком, выговорил Крюков.

–  Почему же Адамов, если это он, конечно, вдруг захотел убить бывшую пациентку? За что?

–  А ч-черт их, психов, р-разберет! Ты бы видел те… тело… как будто мясник орудовал. Ужас… И печенки нету! А у той медсестры он сердце вы-вырезал. Ты как считаешь, но… нормальный человек на такое с-способен? Я его у-убью! Менты доктора допро-сили и отпустили, им улик недостаточно. О-откупился дядя! От Кольки К-крюкова не откупится. Мы с Раисой…