–  Хорошо, - кивнул Адамов.

–  Вы знакомы с Денисом Матвеевым?
– вдруг спросил Смирнов, нарочно не употребляя слова «были».

–  Матвеевым? Н-нет… вроде. Что, и у него жену убили?

–  К счастью, он не женат.

«Неужели притворяется?
– недоумевал сыщик.
– Народный артист, а не хирург. Изображает подавленность и апатию. Славно!»

–  Господин Потрошитель…

–  Что? Вы соображаете, какие слова произносите?
– вяло возмутился доктор.

–  Я хотел сказать, господин Потрошитель подставил вас по всем статьям.

–  А-а… Извините, у меня просто голова идет кругом. Столько всего навалилось, - пожаловался Адамов.
– Не обращайте внимания. Как вы сказали? Потрошитель… хм-мм-м… если вспомнить труп… Ляли, весьма похоже. Потрошитель… - Он встрепенулся: - У вас все?

–  Почти. Тот человек, который вас выручил в связи со смертью первой жены… как давно вы его не видели?

–  Около полугода. Он тут совершенно ни при чем!

–  Скорее всего, да. А почему бы вам сейчас не обратиться к нему за помощью?

–  Вряд ли он захочет впутываться в этот скандал, - покачал головой доктор.
– И как я найду его? Он всегда сам связывался со мной.

–  А может быть, вы его придумали?

Адамов удивленно уставился на сыщика. Если он играл, то делал это превосходно.

–  Это вы… - пробормотала Марина, откатываясь в коляске назад и пропуская Смирнова в прихожую.
– Написали свою статью?

–  Пока нет.

Она равнодушно кивнула.

В квартире Марченко царил траур. Мама Марины и покойного Кости закрылась в спальне, никого не хотела видеть.

–  Мама болеет, - объяснила Марина. Она делала это из вежливости, чтобы как-то поддержать разговор.
– Мы все еще не осознали до конца, что Кости больше нет. Как вы считаете, убийцу найдут?

Всеслав опустил глаза. Что ей ответить?

–  Понимаю, - вздохнула девушка.

–  Я со своей стороны приложу к этому все силы, - зачем-то сказал он.
– Вы мне поможете?

Марина заплакала, беззвучно, горько, слезы градом катились по ее бледным щекам.

–  Чем?
– едва слышно произнесла она.
– Я инвалид, даже просто выйти из дому для меня проблема. Костина жизнь была закрыта от нас с мамой… С кем он встречался? Кого любил? С кем дружил? Ссорился? У кого одалживал деньги? Где еще работал, кроме театра? Кто был его врагом? Я могу судить только с его слов. А он охотно делился с нами радостью и удачами, обиды же таил в себе. Какие-то вещи Костя никому не открывал.

–  Что, например?

–  Ну… как ему приходилось нелегко, как много он трудился. Брату нужно было делать выбор - соглашаться на то, что предлагают, или гордо отказываться. Творческого человека, даже талантливого, нужда заставляет порой идти на компромисс. Костя это очень переживал, но держал в себе, никому не жаловался.

–  У вас, Марина, нет предположений, кто мог бы желать вашему брату смерти?

Она покачала головой. Достала носовой платок, вытерла мокрое лицо.

–  Не знаю. Трагическая случайность? Какой-нибудь хулиган выместил на Косте зло? Такое бывает. Попался под горячую руку…

«Для хулигана все выполнено слишком гладко, - подумал Всеслав.
– Быстро, точно и хладнокровно. Тут о «горячей руке» речь не идет, скорее о трезвом расчете».

–  Покажите мне фотографии Кости, ваши семейные, если можно, - попросил он.

–  Конечно. У нас их много! Актеры любят фотографироваться. Костя с детства обожал позировать. Это мне не нравилось сниматься. Неприятно смотреть на свое убожество еще и на фото. Я сейчас.
– Марина подъехала к книжному шкафу, достала оттуда несколько альбомов, протянула «журналисту».
– Вот, пожалуйста.

Снимков действительно оказалось множество - детских, школьных, студенческих, театральных. Смирнов внимательно их рассматривал, периодически указывая на кого-нибудь и спрашивая у Марины: «Кто это?» Она почти никого не знала, пожимала плечами.

–  Какие-то знакомые Кости…

Одна фотография заинтересовала сыщика - молодая девушка стояла в фойе театра «Неоглобус» рядом с Марченко, одетым в сценический костюм. Ее лицо показалось Всеславу смутно знакомым.

–  Что это за молодая особа?
– спросил Всеслав.