Марина подумала, прерывисто дыша в трубку.

–  Нет, - твердо ответила она.
– Адамов… фамилия звучная, я бы запомнила.

–  Извините, - вздохнул Всеслав.

Он и не рассчитывал на успех, это было бы слишком просто. «Ты же любишь головоломки!
– ехидно поддел его внутренний голос.
– Развлекайся!»

Пожалуй, стоит поговорить с Адамовыми, по отдельности с Кристиной и Львом Назаровичем, не отходя от таксофона, подумал сыщик. Позвонил.

Трубку взял доктор.

–  У меня к вам пара вопросов.

–  Опять?
– откровенно удивился Адамов.
– Ладно, приезжайте.

–  Вы дома один?

Хирург усмехнулся.

–  Боитесь, зарежу? Зря. С вами не просто справиться такому пожилому больному человеку, как я.

–  Не прибедняйтесь, Лев Назарович, вы еще мужчина хоть куда!

–  Я вас жду, господин Смирнов. Будьте спокойны, в квартире, кроме меня, моя жена и Анфиса. Ася ушла в гимназию.

Через полчаса сыщик сидел и пил чай в домашнем кабинете Адамова. Кристина с домработницей хлопотали на кухне.

–  Ну-с, задавайте свои каверзные вопросы, - нетерпеливо вздохнул хозяин.
– Только потише. У нас в семье и так не все гладко.

–  Понимаю.
– Гость сам был заинтересован, чтобы их разговор никто не слышал.
– Вы знакомы с Константином Марченко?

–  Нет. Что-нибудь случилось с его женой, и вы решили…

–  Подумайте хорошенько, - перебил его Всеслав.

–  Не знаю я такого человека.

–  Допустим. А в театр вы ходите?

Доктор изображал вынужденное смирение. Он не дергался, не возмущался, терпеливо выслушивал вопрос, выдерживал пристойную паузу и отвечал.

–  Весьма редко, - признался он.
– Предпочитаю шумным зрелищам телевизор. Одеваться в костюм и галстук, сидеть где-то несколько часов, наблюдать плохую игру и хлопать в ладоши - это не по мне. Супруга даже обижается, что мы не ведем светский образ жизни. Но это ее проблемы, - жестковато заключил Адамов.

–  Театр «Неоглобус» - вам ни о чем не говорит сие название?

Хирург пожал плечами.

–  Н-нет… хотя постойте, как вы сказали? «Неоглобус»? Что-то припоминаю… Черт, склероз, наверное, развивается. «Неоглобус»… «Нео…» Ах, да! Лялечка покойная предлагала как-то раз пойти на премьеру модной английской пьесы. У нее и билеты были, какой-то знакомый презентовал. Но я отказался.

–  Почему?

–  Неужели не понятно?
– вышел из роли смиренника Адамов.
– Появиться с ней на виду, на людях, я не мог! Такие вещи не выставляются на всеобщее обозрение. У меня жена, семья, репутация, наконец.

–  Как Садыкова восприняла ваш отказ? Обиделась, рассердилась?

–  Что вы! На Востоке женщин с детства приучают сдерживать свои чувства. Ляля тогда предложила мне пойти в театр с Кристиной.

–  Вы согласились?

–  Нет, конечно! Я не люблю театр.

Сыщик понимающе улыбнулся, он тоже не относил себя к завзятым театралам. Ева тянула его на скучные спектакли, где актеры состязались друг с другом, кто кого перекричит. Ева… Он тряхнул головой, отгоняя непрошеную тоску.

–  Откуда вы узнали мой телефон? Объявлений о своей деятельности я не даю, вообще никак себя не афиширую. Вы говорили, пациентка посоветовала? Кто она?

Адамов удивленно поднял на него глаза.

–  Мне… действительно посоветовали, - после легкой заминки ответил он.
– Старый знакомый. Он узнал, что у меня неприятности, убийство в клинике и все такое… Слухи разнеслись быстро, особенно в медицинских кругах.

–  Кто именно?
– докапывался Смирнов.

Доктор смешался.

–  Этот человек… он просил не называть его имени. Я дал слово. Про пациентку придумал, каюсь. Я не хотел бы…

–  Говорите, Адамов! Сейчас не время что-либо утаивать.

Лев Назарович собирался было возразить, но передумал, махнул рукой.

–  Ладно, снявши голову по волосам не плачут! Мне позвонил профессор Шкляров, тот самый психиатр, который… которого я привозил к Елене. Мы с ним давно знакомы, лет пятнадцать, видимся изредка, в основном по делу. Иногда он обращается ко мне с просьбами.

–  Какими?

–  Это имеет значение?
– слабо воспротивился натиску сыщика доктор Адамов.
– Я оперировал его племянницу по поводу родимого пятна. Такие личные вещи я вам докладывать не обязан! И вообще, мои отношения с профессором затрагивают некоторые… э-э… чрезвычайно деликатные стороны.

Всеслав пропустил мимо ушей его замечание, сдвинул брови, обдумывая следующий шаг.

–  Дайте мне адрес и телефон Шклярова!
– сказал он.
– Я вас не выдам.

Лев Назарович, вздыхая, нехотя принес визитку профессора. Сыщик долго ее рассматривал, напрягая память. Нет, с господином Шкляровым он незнаком.

–  Мне бы очень не хотелось подводить Эдуарда Борисовича, - промямлил Адамов.
– Вы уж будьте повежливее. Он тогда, во время болезни Елены, проявил себя как истинный товарищ и этичный врач. За все эти годы ни одного слова, никакой информации от него не просочилось. Я ведь жил в страхе, особенно поначалу… Асеньку никуда из дому не выпускал, даже к дедушке с бабушкой. Мали ли что ребенок мог увидеть, заметить? Ей же рот не закроешь! За Анфису-то я был спокоен, кремень-женщина, могила. А ребенок… сами понимаете.