Шрифт:
Исполнитель приговора замялся, не зная, что говорить на такое.
Часы в башне остановились!
Быть такого не может!
Может шутка механических омеле?
Или еще хуже…
…на фоне рассвета раскинув перепончатые крылья, летело существо. Размах его крыльев был большим для птицы механического мира, но маленьким для трехметровых искусственных крыльев. Этого было достаточно, чтобы люди поняли: оно не боялось лучей солнца. Однако не жуткие открытия испугали толпу на площади, а то, что нечто направлялось к площади Свободы. Наконец, существо мягко опустилось на босые ноги и, сложив крылья за спину, на плечи и руки в тонкую перепончатую кожу направилось к пленнику.
Пленник же сделал рывок вперед и произнес высоким женским голосом:
Ты слышишь? Калу? Ангелы кричат! Их слезы дождь на наши лица И только жалостливые птицы, Споют нам оду «колыбели», Чтобы знали, что такое бес — Что семь кругов земного ада, Всего лишь малое дано!Должна признать, что в людях и омеле есть общие черты. Нет, не благодетель, а то, что всегда будет объединять нас – жестокость
Кристина
Наемники прогнали ее почти по всему северо—восточному лабиринту сточной реки, что протекала под городом. Заставили открыть лицо и выпустить на свет чудовище, которое так умело, прятала Кристина за маской «благородной светской львицы». На мгновение она усомнилась во всей компании, но бросив быстрый взгляд на пленника, решила, что все не зря.
Несколько лет она терпела бесконечные письма, которые никогда не были отправлены адресату и стихи в блокнот, и этот взгляд Калу, который так раздражал. Он был таким… грустным, скучающим, что омеле была готова разорвать любого, кто прикоснулся в тот момент к ней. Нет, она не ревновала. Она даже не могла сказать, любила ли своего подопечного: как учитель, друг, подруга или же хотела спариться с ним.
За все время в ней копилось только одно раздражение на то, что он создание перворожденного имеет непозволительную слабость к мерзости – к человеку.
И однажды ее терпению пришел конец…
Пленница попыталась вырвать руку из ее пальцев, но омеле зашипела. Девушка затихла, но по блеску в глазах было заметно, что ждала спасения. Да, тикающие приборы наемников приближались все ближе и ближе.
Кристина дернула на себя человека и потащила за собой, одновременно утопая юбкой в шлаках сточной речушки:
– Живее!
– Пусти меня…
– Умнее не придумала? – оскалилась омеле.
– Зачем я тебе? Кто тебя натравил?
– Молчи!
Кристина на мгновение показала свой настоящий облик. При свете факелов сморщенная морца и зубы—иголки смотрелись не аппетитно как, например, яркое лимонное платье или оголенные плечи женщины—кокетки. Кристина знала, что не проиграет, если покажет кто такая на деле.
Девушка ахнула, но не затихла. Она просто постаралась вести переговоры более мягко:
– Я фрейлина при дворе одного из хранителей города Даль. Меня уже ищут. Ты слышишь? Ходоки знают, что ты Потрошитель и масон. Пожалуйста…
Омеле не удержалась, захохотала.
– Думаешь, что я масон?!
– Да.
– И где же у меня эти… как их… о! Детали, резцы, часы, встроенные механизмы для дыхания, к примеру? – разговор развеселил Кристину, она даже увлеклась.
– Я не думала…
– Так подумай!
– Я… не…
– Что «не»? Говори раз начала. Может, этот разговор продлит тебе жизнь.
Подлое слово уже появилось в звуке голоса. Переигрывать диалог было поздно, поэтому омеле ждала, что скажет на всё девушка.
– Значит, эта опасная игра не из—за отца? – пленница быстро уловила суть сказанного, – Я думала, это… Конечно, у тебя свой интерес. Но почему? Я никогда никому не делала зла! Мы даже не знакомы!
– Все просто, я ненавижу людей! – крики девчонки надоели ей и Кристина, выпустив когти, схватила ту за шею. Очень хотелось покончить с ней скорее, но она придумала маневр, поэтому ограничила себя тем, что сдавила шею, – О, да! Я вижу, какие вы милые, добрые, славные, а когда доходит до дела, как интересно показываете настоящее лицо благодетели, Иза! Я видела достаточно, чтобы понять одно – мы и вы ничем не отличаемся! О, не смотри на меня невинным взглядом – мы обе знаем, что с подлостью людей ничто не сравнится!