Пижон смерил новоприбывшего пытливым взглядом.

— Кого-то конкретного? — спросил он.

Обкурившийся местный тихо засопел.

Великан оглядел комнату, изучая собравшихся за столом людей, затем наклонился поближе и понизил голос:

— О’Кэрролла с Нового Эрена.

Пижон и краснокожая женщина покачали головами. Январь нахмурился, а Энн, которая успела немного разузнать о внутренних делах эренотов за время короткой стоянки, спросила:

— А кто его ищет?

Полковник-управитель Юмдар говорила, что этот О’Кэрролл был головорезом и повстанцем, смерти которого желали многие.

— Суини. Он знает имя — да, и нос т’же. Если встретите его здесь… — И великан снова осмотрел бар. — Если буд’те гов’рить, скажите, что кланы Южн’го Дола ждут его возвращения и свержения тир’нии МТК. Вернее, этих надсмотрщиков.

Суини выпрямился во весь рост.

— Я бы и сам сверг МТК, если б мог, — пробормотал Январь.

Великан наклонил голову.

— А у т’бя что случил’сь?

— Они кое-что у меня забрали. Танцующий камень. Сказали, что сами продадут его вместо меня. Я получу долю, как нашедший его первым, сказали они. Юмдар дала бумажку. Но я им не верю.

Микмак Энн накрыла его ладонь своей.

— Тише, Амос. Они ведь починили наш корабль.

— За ними водится, — произнес великан, — брать то, что им не принадлежит.

И с этими словами он направился к следующему столику.

Пижон посмотрел ему вслед.

— Он подходит к своему заданию крайне прямолинейно. Или громкий шепот в его дикарском мире почитают за скрытность?

— Эреноты, — заметила Энн, — довольно открытый народ.

Краснокожая женщина удивленно приподняла брови.

— Танцующий камень? А это-о еще что-о?

Другие шумно потребовали историю, поэтому Январь поведал, с относительно небольшими приукрашиваниями, о своей находке в Паучьем проулке.

— И я отдал его под расписку Юмдар, — завершил свой рассказ капитан. Его лицо залил румянец, словно он был доволен своим поступком. — Не знаю, что на меня нашло, но тогда мне это показалось хорошей идеей. А теперь он лежит в хранилище МТК на Новом Эрене.

— Или о-он уже на Гладио-оле, — заметила алабастрианка.

Январь покачал головой.

— Нет, его отправят прямо на Старый Сакен. Я слышал, леди Карго коллекционирует древности. Гладиола лежит в другом направлении, а послание или курьерский корабль точно еще не достигли Сакена.

— Разве эта Юмдар не о-ото-ослала его то-отчас же?

— Не думаю, что она может выделить корабль. Полковник отправила два десантных звездолета на Боярышниковую Розу еще до нашего прибытия, а оставшиеся два ей требовались для поддержания порядка на планете.

— Ты собираешься отправиться за теми… — поинтересовался мужчина в пестрой рубашке, — как ты их назвал? Неподвижными предметами?

Январь повернулся к нему.

— Думаешь, я просто так назвал их неподвижными? — Злость в его словах удивила остальных. Капитан допил эль и со стуком опустил кружку. — Не стоило заключать эту сделку, — повторил он. — Следует вернуться и потребовать Танцора обратно. Проклятая ворюга, вот кто эта МТК.

Последнюю фразу Амос произнес слишком громко, поскольку несколько человек в форме МТК за ближайшими столами обернулись и хмуро посмотрели на него.

— Вряд ли у нас получилось бы, — сказала Микмак Энн, но не уточнила почему.

— Может, с лучшим оборудованием, — задумался пижон, — предметы могли бы оказаться не такими уж неподвижными.

— Их охраняет Непреодолимая Сила, — напомнил Январь.

Пижон пожал плечами, как будто ему приходилось иметь дело с разного рода непреодолимыми силами каждый день.

— Мо-ой друг с Мира Фрисинга, — произнесла краснокожая женщина, — как-то-о упо-оминал исто-орию из Старо-ого Сакена о-о Крутящемся Камне. Интересно-о, о-он ли это-о?

Энн спросила, что это за история, но женщина ее не знала.

— О-он лишь вспо-омнил о-о ней. По-о-мо-оему, там был скипетр.

— Скипетр короля Каменной Стены? — Энн назвала имя короля предтеч, о котором говорил Джонни Мгурк.

Алабастрианка покачала головой.

— О-он не го-ово-орил.

— Какая разница! — пророкотал Январь, еще погруженный в пучину скорбных дум. — И так понятно, что это просто вымысел.

Но все же камень вращался и крутился. И это определенно не было вымыслом.

Наступил вечер, улицы вокруг бара поглотил сумрак, лишь изредка нарушаемый уличным освещением и циклопическими фарами авторикш, курсировавших между баром, хостелом и другими местами с не столь удобопроизносимыми названиями.