— Могу уменьшить гравитацию, если боишься не добраться до самого верха. — Гончий сделал кувырок и приземлился в центре комнаты, после чего грациозно поклонился. — Можешь даже раздеться, если думаешь, что это поможет.

Грейстрок хмыкнул и, не снимая комбинезона, приблизился к Мастеру.

— В каком бою нам дают время раздеться? Синяя стена?

— На ней меньше препятствий. Начали!

Оба помчались через весь спортзал к выбранной стене. Приблизившись к ней, они подпрыгнули почти одновременно и достали примерно до середины стены. Еще два шага вверх и… гравитационная решетка победила. Оба полетели вниз и приземлились на ноги друг возле друга.

— Не припоминаю подъема по этой стене, — заметил Фир Ли. — Откуда этот монокорабль? Начали!

Еще одна атака на стену. Два, три, четыре шага вверх. Фир Ли оскалился и левой пяткой коснулся потолка, прежде чем снова полететь на пол. Грейстрок не успел и мгновением позже упал следом. Фир Ли похлопал его по спине.

— Ты хотя бы приземлился на ноги, Щен. У некоторых и этого не получается. Возможно, когда будешь таким же старым, как я, сможешь подняться выше.

— Он идет с Галактического Востока.

Гончий, к тому времени присевший, чтобы остыть после упражнений, замер и сосредоточил внимание на разговоре.

— Так и знал, что ты готовишь мне сюрприз. Отлично. Я уже начал скучать после небольшого инцидента с цинтианами. Твое мнение?

— Ку, дальше к востоку есть еще одно пересечение. Его не наносили на карты.

— Ученые говорят, что Восточный Разлом слишком широк для проложения устойчивой трассы. Но это неважно. Ученые правы ровно до тех пор, пока не ошибутся. — Фир Ли продолжил упражнения, чтобы успокоить сердцебиение. — Чем обоснуешь?

— Тем же, чем и ты, Ку. У ОЛП нет миров в том районе космоса, наши корабли туда не ходят, так что это точно не одно из наших судов. Также я считаю маловероятным, что утерянная во времена Диаспоры колония могла развиться до уровня космических полетов и до сих пор оставаться вне зоны досягаемости. О ней заранее бы предупредила радиотехническая активность или что-то другое. Конечно, — добавил он лукаво, — это, возможно, корабль предтеч, который долгое время скрывался на диком востоке, но теперь решил вернуться.

Гончий фыркнул.

— «Великое Возвращение». Ты ведь в него не веришь?

— Если бы и верил, то не стал бы ожидать многого. Сиквелы всегда разочаровывают.

— Как насчет нечеловеческой расы, которая смогла выйти в космос?

— Полагаю, все когда-нибудь случается в первый раз. Но для того чтобы нечеловеческая раса вышла в космос, для начала требуется наличие такой нечеловеческой расы. А есть только предтечи и мы.

— Спиральный Рукав велик.

— Так и есть, но, скорее всего…

— Скорее всего, существует еще одно Пересечение, КЦМ недавно открыла его и отправила корабль узнать, куда оно ведет, и ведет оно — к счастью для нас — прямо ко мне в руки. Теперь ты понимаешь, почему я разместил дронов вдоль трассы?

— Многие считали шанс крайне небольшим…

— В Своре все несказанно удивились, — сказал Фир Ли. — Подумали, старый пес сошел с ума. — Его смех больше походил на лай. — Но, конечно, лучше расставить там дронов и никогда не вспоминать о них.

Грейстрок посмотрел на хронометр.

— Перехватчики уже должны были догнать незнакомца. Допрос начнется через три дня, когда они прибудут сюда.

Гончий мрачно улыбнулся, вновь сверкнув белыми зубами.

— Проклятье ньютоновского пространства. Мы скользим сквозь световые годы за считаные дни, но вынуждены проползать пару миллионов лиг. Узнай все, что можно, пока они в пути. На перехватчике имеется компетентный инквизитор?

Грейстрок пожал плечами.

— Твой ученик, Пак Франсва-джи.

— Вот как! Сойдет. Может, мы взяли простого торговца-авантюриста. Они идут на контакт довольно охотно, если дать достаточно денег.

— На монокорабле? Скорее, агент-конфедерат.

Фир Ли возобновил упражнения.

— Их также можно разговорить. Вопрос только в цене.

Человеку можно сломать кости, можно иссечь его плетьми и пытать тисками, но он станет носить такие шрамы с гордостью, так как будет знать, что перетерпел боль, и сможет бахвалиться этим, невзирая на то что в конечном итоге сломался. Но есть другие способы сломить волю и другие шрамы, которые превращают человека в жалкое существо, поскольку он даже не сможет вспомнить, какую отвагу проявил, прежде чем эта отвага дошла до своего предела.