И хотя это сказала не Анна, а придумал сам Юрий, – подобная оценка показалась ему оскорбительной. С тех пор, как он подарил ей золотую лилию, – символ власти над его сердцем, – Анна Наумовна никак не изменила своего отношения к нему, слегка покровительственного, снисходительного. А может быть, это ее игра? Чтобы бесить его, доводить до белого каления?! Чтобы лишить его сил, а потом без труда захватить в плен?

– Но я и так в плену у тебя, – мысленно говорил он Анне. – Тебе осталось сделать только одно движение, один намек…

Но такого намека не последовало.

Что такое есть в этой женщине, толкающее меня на безумства? – в очередной раз спрашивал себя господин Салахов. – Она старше, она одинока, она… необыкновенно привлекательна! Даже не внешне, а, как бы это сказать…

Слов для объяснения поведения, привычек и характера Анны не находилось.

– Ладно, хватит бродить в потемках своей и чужой души! – рассердился Юрий. – У меня полно дел!

Он снова углубился в чтение писем. Нельзя сказать, чтобы это серьезно продвинуло его вперед. Письма были от родителей, от немногочисленных приятелей, от деловых партнеров… обыкновенные, – такие, как все люди пишут друг другу.

Вчера вечером Юрий снова побывал у своих, застал отца. Арсений Платонович был безмерно удивлен его интересом к покойной бабушке.

– Зачем тебе эта старая история? Я и сам, признаться, почти ничего не знаю! Дедушка не любил говорить о своей супруге… Ему было слишком больно!

– Папа, Аграфена Семеновна действительно утонула?

– Странно, ты говоришь о моей матери, как о посторонней женщине, – заметил Арсений Платонович, – но я ее совсем не помню… Совсем! По рассказам моих дедушки и бабушки, мама утонула во время прогулки по Волге на пароходе. Они с отцом поехали то ли на пикник, то ли просто отдохнуть…

– А как это случилось? Ее кто-то столкнул, или она сама прыгнула? Как можно упасть с палубы прогулочного парохода? Я не понимаю!

Арсений Платонович в растерянности пожал плечами.

– Я об этом не думал… В самом деле, как это могло случиться? И почему никто не спас ее? Дед был прекрасным пловцом. Да и другие люди, наверняка, видели это происшествие. Спасательные круги, наконец, висят на каждой палубе!

– Может быть, была плохая погода? Буря? Или это произошло ночью?

Отец в задумчивости покачал головой.

– Да нет, вроде, бури не было… Это случилось днем. Странно…

– А где бабушка похоронена? – спросил Юрий.

– Где? В Нижнем, конечно. Все Салаховы тогда жили там, и я тоже. Ее могила на самом краю кладбища, на высоком обрыве, с которого далеко видно Волгу… Чудное место! Необозримые русские просторы, пропитанные покоем… плавное течение реки, багровое солнце, садящееся в воду…

Следующую партию писем Юрий решил просмотреть в другой раз. Ему было пора в офис. Секретарша с вице-президентом фирмы звонили уже неоднократно, по очереди. Он со вздохом, закрыл квартиру. Машина с охраной ждала внизу.

Юрий терпеть не мог подобных «почетных эскортов» и предпочитал обходиться без них, но иногда ситуация требовала. Так и сейчас, ему предстояли переговоры с серьезными партнерами, – приходилось придерживаться ритуала.

День пролетел, как в угаре: поездки, разговоры, подписывание бумаг, снова разговоры, снова поездки. Уже после десяти вечера господин Салахов, не чувствуя под собой ног, добрался домой. Принимая душ, он услышал сигнал телефона, но выходить из ванны не торопился. Горячая вода смывала усталость с его крепкого, тренированного тела, приятно расслабляя мышцы. А тот, кто звонит, подождет. Или позвонит еще раз.

Юрий вышел из ванны и включил автоответчик, но на нем не было оставлено никакого сообщения.

– Выпить, что ли?

Решив этот вопрос положительно, господин Салахов налил себе изрядное количество холодной водки и выпил, не закусывая. Захотелось еще.

В этот момент снова зазвонил телефон.

– Вы прочитали письма?

Женский голос звучал приглушенно, как бы издалека. Он был приятного тембра, немного с хрипотцой.

– Какие? – не понял Юрий.

Неужели, кто-то успел узнать, что он разбирает архив Платона Ивановича? Шпионят за ним, что ли?

– Те, в которых вас предупреждали…

– Вы кто? – перебил Юрий неизвестную женщину. – Назовите свое имя!

В трубке раздался тихий смех.

– Мое имя вам ни к чему.

– Позвольте мне судить.

– Судить вас буду я… – прошелестело в трубке. – Вы прочитали письма?

– Прочитал! Ну и что? Я ничего не понял. Может быть, нам лучше встретиться и поговорить?

– Вы уверены, что так будет лучше для вас?

Юрий боялся, что неизвестная женщина положит трубку, и он опять останется в неведении, кто она и чего хочет.