– Какая бойкая, – сказал Умар. – Раскомандовалась тут…

– Сделайте все, что она просит, – велел амир.

Двое телохранителей амира отправились в дом паломников за сумкой и инструментами. Командир отряда и «особист» отошли в сторону.

– Будешь лично наблюдать за ходом операции, – негромко произнес старший. – Если эта особа попытается причинить вред Малику…

– Я буду стеречь каждое ее движение, – заверил Умар. – И я убью ее прежде, чем она только подумает совершить что-нибудь плохое.

Вскоре Амир переместился в ближнюю пещеру – туда принесли еще один стол и пластиковые кресла.

Приготовления в центральной пещере шли полным ходом. Запустили в работу генератор, повесили гирлянду с лампочками, отгородили угол, поставили кипятить бак с водой. Из дома паломников привели одну из монахинь – ту, которая ухаживает за ранеными и больными. Она будет помогать прибившейся к отряду моджахедов медичке.

По ступеням – из монастырского храма – в пещеру спустился один из помощников амира, отвечающий в отряде за связь. В руке у него телефон «Турайя».

– Амир, вас просят выйти на связь.

Карим бросил на него удивленный взгляд.

– Что, заработал спутниковый телефон? Как тебе это удалось?

– По воле Всевышнего… Нам из Ярмуда звонят.

– Кто?

– На линии ваш достопочтенный родитель, амир.

Карим взял у помощника спутниковый телефон. Жестом велел тому отойти в сторону.

– Ассаламу алейкум, дорогой отец!

Из трубки донесся знакомый голос:

– Ва-алейкум ас-салом Карим! Рад тебя слышать, сын мой.

– Я тоже рад, отец.

– Несколько суток с тобой не было связи.

– Не работал спутниковый телефон.

– Мы ваши вызовы по рации принимали, а вы нас почему-то не слышали.

– Лоялисты на всех диапазонах забивали помехами радиоэфир.

– А сегодня?

– Сегодня глушат не так интенсивно, как в прошедшие дни.

– С чем это связано? Как думаешь?

– Думаю, связано с переговорами, в которые они пытаются с нами вступить.

– Что предлагают?

– Предлагают передать им заложников, а самим сложить оружие.

В трубке послышался сухой смех.

– Представляю, что ты им ответил, Карим.

– Мой ансар обозвал их собаками… А потом мы расстреляли двух заложников, а трупы скинули в ущелье.

– Я тебя понял… Давай теперь поговорим о главном.

– Я весь внимание, отец.

– Малик со своими людьми прошел к тебе?

– Да, отец, сегодня утром вышли… Смогли прорваться через заслоны. Малик ранен.

– Ранен?

– К счастью, не очень серьезно. Сейчас ему делают операцию. Уверен, с ним все будет в порядке.

– Он передал тебе мой приказ?

– Да, отец, он передал мне зеленый блокнот.

– Ты все понял, сын мой?

– Да, отец. Я все понял. Но… могу я спросить?

– Что именно?

– Такая прекрасная укрепленная позиция… Мы можем удерживать ее столько, сколько понадобится.

– Наша каламунская группировка полностью разгромлена. Прорваться к нам в Ярмуд удалось лишь немногим… Твой отряд сейчас в окружении.

– Я знаю, отец. Хотя нам глушат связь, картину боев я умею читать и по звукам.

– Ты опытный воин, Карим. Я горжусь тобой. И ты мне нужен… ты и твой отряд.

– Отец, мы здесь сковали большие силы. Против нас действует пятая бригада, две сводные батальонные группы, спецназ… И это не считая нескольких отрядов «шабиха». Они плотно окружили ущелье и контролируют визуально и огнем все подходы. Но из-за нас они не могут отвлечь эти силы для штурма Ярмуда. А это, думается, тоже важный фактор в нашем положении.

На другом конце беспроводной линии какое-то время царила тишина.

Карим подумал было, что связь оборвалась, но в трубке вновь зазвучал голос отца, влиятельного лидера оппозиции, командующего наиболее боеспособными частями моджахедов в этой стране.

– Карим, я тебя услышал. А теперь ты услышь меня.

– Я внимательно и с почтением слушаю тебя, дорогой отец.

– Я хочу знать, имеешь ли ты возможность выполнить мой приказ? Ты же сам говоришь, что тебя в ущелье крепко стерегут.

– У меня есть план…

– Не говори больше ни слова, сын. Это ненадежный канал связи… Но я рад слышать, что ты уверен в своих силах и в своих людях.