Адам попытался было придраться к качеству уборки в соседнем особняке. Он даже в нескольких местах тестировал поверхности на чистоту – проводил по ним влажной белой салфеткой. Но вынужден был – хотя и нехотя – признать, что работа сделана хорошо.

Клинеры получили от Збига три сотенные купюры европейских денег. Он же поставил росчерк, напоминающий крючок, в служебной квитанции.

Павел Лобанов, главный специалист группы «Бастион» по компьютерным и информационным технологиям, он же Крякер, все это время, пока двое его напарников, Ветров и Алиса, чистили, драили и пылесосили арендованные интересными для «бастионовцев» личностями дома, находился в припаркованном примерно в километре от коттеджей фургоне «Форд Транзит». Работа коллегам досталась вроде бы несложная. Он ведь и сам не раз выполнял подобные задания. Бывало, что приходилось действовать в гораздо менее комфортных и более экстремальных условиях.

Одно можно сказать наверняка: даже при самом точном расчете нельзя исключать каких-то нестыковок или неувязок. Этот Питер и его парни, судя по тому, что уже о них известно, публика серьезная. Расслабляться, допускать небрежности в присутствии таких особей не стоит. Глазом не успеешь моргнуть, как попадешь в такой оборот, что мало не покажется. Поэтому, когда в начале пятого мимо паркинга за выездом из поселка Элина – именно здесь припарковался ранним утром Павел, и именно здесь «Форд Транзит» простоял эти несколько часов – проехал синий фургон с рекламными надписями, Крякер невольно перекрестился – хотя и считал себя закоренелым атеистом.

Глава 13

Ущелье Маалула

Амир некоторое время пристально разглядывал женщину, которую по его приказу привели в центральную пещеру.

Она несколько выше среднего роста; на ней серое, длиной почти до лодыжек платье, пуговицы спереди застегнуты до горла. Край подола на левом боку разошелся на косую; там недостает куска материи – видимо, зацепилась краем платья за что-то острое. В эту прореху видны надетые под платье шаровары. Обута в видавшие виды кроссовки, изначальный цвет которых трудно определить. Голова повязана косынкой, некогда, вероятно, черной, а теперь грязно-серой. Одежда пыльная, грязная; сразу видно, что человек несколько суток кряду не переодевался. И не мылся, надо добавить, – у этой женщины чумазое, в потеках пота лицо. Единственное, что у нее относительно чистое, это руки; вернее, кисти рук. Вероятно, у той небольшой группы, которую вобрала в себя ранним утром группа Малика, имелись проблемы с водой. Ну а руки ей – еще одна догадка – удалось вымыть тогда, когда она перевязывала старшего настигшего их отряда моджахедов; для этих нужд вода нашлась.

Женщина стояла под оценивающим мужским взглядом не то чтобы с покорным видом, но спокойно и как-то даже отстраненно.

«Внешность, пожалуй, европейская… – подумал амир. – Но в разрезе глаз есть что-то восточное, азиатское…»

– Вы говорите на арабском? – спросил Карим. Женщина молчала. – Эй! – сказал он, не повышая голоса. – Я к вам обращаюсь!.. Вы меня понимаете?

– Немного говорю, – едва слышно произнесла она, выдержав небольшую паузу. – Но не так хорошо, как мой муж.

– Говорите громче!

– Хорошо, господин.

– А кто ваш муж? Раз вы уж о нем вспомнили.

– Рафик врач. Специализация у него была – анестезиолог-реаниматолог.

– Была?

Женщина замешкалась с ответом.

– Тебе задали вопрос! – подал голос стоящий чуть сбоку «особист». – Отвечай быстро!

– Почему вы сказали про мужа в прошедшем времени? – спросил амир.

– Он погиб полтора года назад.

– Хм… – Карим почесал заросший жестким волосом подбородок. – Откуда он был родом, этот ваш Рафик?

– Оттуда же, откуда и его родители – из Ливана.

– Кем он был?

– Он был… он был хорошим человеком, – ответила после паузы женщина. – И хорошим врачом.

– Тебя о другом спрашивают, женщина, – вновь вмешался «особист». – Кем он был по вере и убеждениям? Правоверным? Христианином-друзом? Вот что интересует амира.

– Он из семьи суннитов. – Женщина поправила платок. – Извините, мне трудно говорить.

– Так он был из верующих? – проявил настойчивость Умар. – Говори правду!

– Рафик был светским человеком, – сказала женщина. – Но он чтил Всевышнего и Пророка Его, чтил Коран, как и его родители.

– А в мечеть он ходил? – строго спросил Умар.

– Иногда, – сказала женщина. – В нашем городке не было мечети, только молельный дом. Иногда он посещал мечеть в Вервье, это недалеко от нас. У Рафика было много работы в госпитале…

– Как вас зовут? – спросил амир.

– Лаура Мартенс.

– Вы врач?

– Я окончила медицинский факультет Свободного университета в Брюсселе. И три года проучилась в ординатуре, практикуясь в госпитале в Вервье.

– Я вас спрашиваю, вы – врач?

– У нас в Бельгии существует определенная градация в здравоохранении. Мне следовало проучиться – практиковаться – еще год, чтобы получить «агреже высшего образования» в моей области.

Заметив, как нахмурил брови старший, женщина добавила:

– Формально я доктор, имею соответствующую степень и разрешение работать по специальности на определенных местах и должностях. Просто мое медицинское образование еще не полностью завершено.

– Как вы сюда попали?