— А зачем ты меня спрашиваешь? Спроси мадам Флору. В прейскуранте ясно написано, что свыше получаса действуют договорные цены. Поговори с ней. Скажи, что хочешь взять Луллу на весь божий день и узнаешь, сколько…

— Но я хочу Луллу не на один день, а на целый месяц.

Дон Стефано пристально посмотрел на Джуджу:

— У тебя что, есть бабки? Знаешь ли ты, сколько денег приносит такая девушка, как Луллу, за месяц?

— Нет, это вы мне должны сказать. Посчитайте и скажите, во что мне это обойдется. Пусть у Луллу будет один-единственный клиент, вам ведь от этого ни холодно, ни жарко, так?

— Так. Но условие жесткое: оплата вперед за целый месяц. А если денег будет меньше, то когда сумма закончится, Луллу начнет немедленно обслуживать других клиентов. Согласен? Цифру ты узнаешь.

Цифру Джуджу объявила мадам Флора:

— Дон Стефано говорит, что за месяц ты должен заплатить шесть тысяч четыреста лир. Если точнее, то шесть тысяч четыреста шестнадцать лир, но он дает тебе скидку, потому что ты ему симпатичен. Что мне сказать дону Стефано?

— Что через два, максимум через три дня я принесу ему деньги.

Это было двадцать четвертого мая.

Чиччо с Ненэ вот уже две недели подряд не ходили в «Пансион». Времени не было, они усиленно занимались. В лицее объявили, что экзаменов на третьем курсе не будет и что продолжение учебы или отчисление решится голосованием. Проводить экзамены было затруднительно, потому что союзники уже высадились на Пантеллерии. По утрам залпы орудий доносились в класс, и тогда на минуту урок прерывался, в тишине все прислушивались к этим глухим раскатам, казавшимся топотом сапог американских и английских солдат. Они надвигались все ближе и ближе.

Двадцать седьмого мая в десять утра на Вигату налетело около десятка самолетов, и началась кошмарная бомбежка.

Дон Филиппо Тарелла, старший кассир Сикуланского банка, оставался на своем месте, хотя все остальные служащие банка во главе с директором укрылись в убежище. Через несколько минут в дверях банка появился человек с лицом, закрытым красным платком, и с револьвером в руке.

— Только тебя здесь не хватало! — воскликнул дон Филиппо, который и так уже был на взводе из-за этой бомбежки, от которой дрожали полы. — Чего тебе надо? Сейф закрыт, ключи у директора.

— Тогда давай то, что у тебя на столе.

— У меня здесь шесть тысяч семьсот пятьдесят лир. Тебе хватит?

— Хватит.

Кассир собрал банкноты и протянул грабителю.

— Спасибо!

— Пожалуйста.

Грабитель забрал деньги и скрылся.

В тот же вечер старший кассир дон Филиппо отправился к кавальере Фирруцца.

— А знаете, кавальере? Сегодня утром ограбили мой банк. Зашел человек, наставил на меня револьвер и забрал всю наличность: шесть тысяч семьсот пятьдесят лир.

— О, как жаль. А зачем вы мне это рассказываете?

— Потому что это был ваш сын Джуджу.

— Что вы говорите? Да как можно такое подумать, чтобы мой сын…

— Кавальере, руку даю на отсечение. Я вашего сына с рождения знаю, знаю, как он двигается, как говорит.

— Постойте-ка! — воскликнул кавальере, охваченный внезапным подозрением.

Он бросился в свою спальню, выдвинул ящик шкафа и достал коробку из-под обуви, в которой много лет держал оружие. Револьвера не было.

Кавальере, едва волоча ноги, вернулся в комнату и рухнул на стул.

— Вы заявите на него? — спросил он, поникнув головой.

— Нет. Если вы дадите разрешение снять эту сумму с вашего депозита, я восполню недостачу и никому ничего не скажу. Тем более что в момент ограбления в банке никого не было, только я. Буду нем как рыба.

— Благодарю, — ответил кавальере.

О происшествии кассир рассказал первому же попавшемуся навстречу человеку, едва покинув дом Фирруцца. Тем же вечером Джуджу передал деньги дону Стефано. Тот быстро пересчитал банкноты:

— Начнешь с сегодняшнего вечера?

— Да.

— Хорошо, тогда до двадцать седьмого июня Луллу в твоем распоряжении. Но смотри, ты не остаешься в «Пансионе» на всю ночь. Только с шести вечера и до полуночи. Кроме того, это ее рабочие часы, поэтому ты не уводишь девушку из «Пансиона». Я тебе советую и по понедельникам, когда у них выходной, тоже не слишком с ней везде мелькать. Чем меньше вы на виду, тем лучше. И повторяю: если двадцать седьмого числа ты приносишь мне оплату за следующий месяц, Луллу твоя. Нет — девушка начинает работать в обычном режиме.