Я не понимал, что Ключник хочет этим сказать. То ли он издевается надо мной и все это лишь продолжение испытания, то ли он говорит откровенно, но тогда все равно непонятно, принижает он мою решимость идти до конца или, наоборот, выделяет меня из общей массы.

— Иногда и мне нужно выговориться. — Ключник продолжал улыбаться, но теперь он улыбался каким-то своим скрытым от меня мыслям и видениям. — Нет никого, с кем бы я мог говорить так спокойно, не задумываясь о последствиях. Вероятно, ты действительно не впитываешь в себя чужое. Ты на самом деле пропускаешь его сквозь себя, не позволяя задерживаться в твоем сознании постороннему. Такова основа природы неживого. Ты словно камень — скажи ему слово и оно никогда не вернется к тебе отражением зла. Сорви на камне злобу, брось его о стену, камень никогда не обидится на тебя и не пожелает отомстить. У тебя редкая способность. Я был прав. Ты больше не часть Храма — теперь ты сам Храм.

Я усмехнулся про себя. Неужели Ключник никак не успокоится и теперь лестью пытается уговорить меня отказаться. Мне стало любопытно. Я вернулся из синего неба и посмотрел в серое от усталости лицо Ключника.

— Теперь я понял. Я знаю источник твоей силы, — продолжал Ключник.

Сейчас он словно разговаривал сам с собой. Могло показаться, что он на самом деле не замечает меня.

— Я так не могу. Я все еще чья-то часть. Именно этим я слабее тебя. Как я могу пойти вместо тебя, если я слабее? На что я надеюсь? Зачем обманываю себя? Я лишь докажу то, что и без того не нуждается ни в каком доказательстве. Но ведь я заслужил. Я заслужил быть сильнее и лучше. Я заслужил это прожитыми годами, пережитыми страданиями и накопленным опытом. Для чего же тогда все это нужно, если оно на самом деле не решает ничего. Если я ошибся в самом начале и все время шел не туда. Я должен быть лучше… Почему я хуже… Храм или часть Храма… Россыпи камней… Я в каждом камне…

Только теперь я убедился, что Ключник на самом деле больше не разговаривает со мной. Глаза его закрылись. Голос его становился все тише, а голова безвольно опускалась вниз. Ключник не льстил мне. Он действительно оставил попытки повлиять на мое решение, и теперь державшее его в долгом напряжении неведение отступало. Изматывающая неопределенность, которая управляла им последние дни, уходила из тела Ключника. Теперь там, в этом теле, не осталось ничего, кроме усталости. Ключник засыпал. Свое определенное будущее он видел на много лет вперед.

— Смерть говорит с нами… на языке могил…

Ключник произнес эти слова очень медленно и невнятно. После этого он заснул. Тело его обмякло, но сохранило при этом прежнее положение. Ключник спал сидя. Он был расслаблен, и только его белые руки продолжали бодрствовать и жить своей жизнью. Они шевелились. Их движения были мне неприятны, но все же я не мог оторвать от них глаз. Его пальцы с вырванными ногтями то сжимались, то вытягивались вперед, словно пытались нащупать что-то невидимое. Они сплетались между собой, они дотрагивались друг до друга. Они изучали горячий камень террасы, они скользили по шерстяным волокнам, из которых была соткана одежда Ключника. Они пытались понять, зачем человеку нужен камень, на котором он сидит, и старались увязать его с тканью, которую человек на себе носит. Ключник спал.

Я сумел перебороть гипнотизировавшую меня силу, заключенную в движениях рук спящего Ключника. Я отвернулся, чтобы больше не смотреть на них. Я отдыхал лежа на камне террасы. Я слушал биение собственного сердца. Ровные, спокойные, выверенные удары. Ни страха, ни сомнений, ни жалости к самому себе. Так и должно быть.

Я камень. Я суть природы неживого. Теперь я сам Храм. Я смотрю на мир. Я смотрю внутрь себя. Мне не перед кем кривить душой, потому что нет никого рядом со мной. Я один. И мне не страшно. Спокойствие мое сродни безумию потому, как известно, что меня ждет. Прошла пора томительного ожидания. Я смог устоять против соблазна разочарования, когда стало понятно, что я хуже. Я смог удержаться от радости, когда услышал: «В его глазах был страх». Эти слова могли означать только одно — мне выпал шанс. Произошло то, что уже никогда не должно было произойти.

Что повлияло на изменение моей судьбы? Личная воля? Избранность? Вовсе нет. Тому, кто задается подобными вопросами, никогда не удержать равновесия. Чужой случай и чужие обстоятельства — вот правильный ответ на все сомнения. Чужой случай и чужие обстоятельства — вот Высшая Воля. Я понял ее смысл, и теперь я преклоняюсь перед ней. Теперь я признаю ее власть.

Я спал и одновременно видел все, что происходило вокруг. Я слышал шум леса. Я ощущал мерное дыхание Храма. Тело мое теперь почти не касалось камня. Теплая волна моей собственной силы подхватила меня и вознесла вверх. Вокруг меня была синь неба, подо мной лежал серый камень Храма в зеленой оправе дикого леса. Черные быстрые птицы с позолоченными клювами проносились мимо, и по тому, как они облетали меня, мгновенно меняя направление, я понимал, что птицы видят тот же сон, что и я. Моя вторая сущность была понятна им.

Реальность мира — большой вопрос. Вопрос, на который никогда не будет ответа. Я протягивал руки, пытаясь поймать хотя бы одну из пролетающих мимо птиц. Но сделать это мне так и не удалось — птицы двигались намного быстрее меня. Им нравилась эта игра. Они дразнили меня, пролетая совсем близко от моих рук, сверкая золотыми клювами и внутренней стороной крыльев, которая была удивительного ярко-изумрудного цвета. Мне было хорошо. Я смеялся вместе с птицами.

Но как всякий сон, наша игра была недолгой. Когда я посмотрел на солнце, то увидел, что оно почти подошло к зениту. Пора было просыпаться. Наступало мое время.

Тело мое соприкоснулось с твердой поверхностью террасы. Я вновь почувствовал свой вес. Камни надавили на мои ребра, позвоночник вытянулся, а затылок, как ни поворачивай головой, постоянно находил острые углы на совершенно гладкой поверхности террасы.

Мне не нужно было открывать глаза. Оказывается, на протяжении всего моего короткого сна я неотрывно смотрел на солнце. Я отвел взгляд в сторону. Но теперь, куда бы я ни посмотрел, меня неотступно преследовал его черный силуэт.

Ключника на террасе со мной больше не было.