Преподаватель Аркадий Иванович разбил их на две подруппы: бСльшая часть продолжала рисовать гипсовые слепки и прочие муляжи, а нескольким ребятам, для которых он посчитал этот этап успешно пройденным, художник предложил попробовать силы на живой натуре. Так Вадим первый раз увидел Оксану. В полутемной небольшой комнате, куда преподаватель запустил их, на невысоком подиуме стояло старое ободранное кресло с наброшенной на него тканью сочного вишневого цвета. Пятеро ребят и две девушки сидели в ожидании начала занятий и болтали обо всем на свете. Как вошел преподаватель, они не услышали, потому что громко хохотали, вспоминая эпизоды из свежей французской комедии с Пьером Ришаром. Смех моментально стих, когда включился яркий свет, и они увидели рядом с преподавателем статную черноволосую женщину в длинном халате.

— Это Оксана, наша натурщица, — представил художник женщину. — Попробуем сегодня ее нарисовать.

— Добрый вечер, — поздоровалась Оксана и улыбнулась. От ее низкого мелодичного голоса сразу повеяло сладким ароматом теплой украинской ночи

— Здравствуйте, — в разнобой прозвучало в ответ.

— Ксаночка, устраивайся поудобнее, и мы начнем, — преподаватель, поддерживая под локоть, возвел ее на подиум, как на пьедестал, и поправил ткань на кресле.

Натурщица скинула обувь и халат. Под халатом ничего не было… Ничуть не смущаясь под взглядами семи пар глаз, она повесила его на спинку кресла и уселась, подогнув под себя одну ногу. Левую руку она свободно положила на подлокотник, а правую закинула за голову.

— Голову к правому плечу немного разверни и чуть наклони, можешь на руку ее положить, — подкорректировал ее позу художник. — Как устанешь или замерзнешь, сразу прервемся.

— Скажу, Аркадий Иванович, — с коротким смешком сказала Оксана.

— Ну, голуби, приступайте, я через полчаса подойду, — преподаватель оставил их одних.

Вадим не мог оторвать глаз от Оксаны. Впервые в жизни в каких-то трех метрах от себя он видел обнаженное женское тело, не статую, картину или фотографию, не промелькнувший на экране кадр, а живую женщину, до которой можно было дотронуться рукой, и которая так спокойно сидела перед ними, как если бы была совсем одна у себя дома. Вадим видел золотистую кожу, широкие бедра зрелой женщины, пышную крепкую грудь с большими коричневыми сосками, легкий пушок над верхней губой, тень погуще подмышкой закинутой за голову руки и совсем темный треугольник внизу живота. Ему казалось, что он чувствует тепло и запах ее тела. Во рту пересохло, сердце колотилось где-то в голове, а низ живота наливался пульсирующей жаркой тяжестью. Дрожащие пальцы не смогли удержать карандаш, он выпал и покатился по полу прямо к подиуму. Вадим встал и пошел подбирать его. Когда он оказался совсем рядом с Оксаной, их глаза встретились, и ему стало понятно, что она догадалась о его состоянии. Вадим резко наклонился, схватил карандаш и вернулся на свое место, мимоходом отметив, что все остальные, кроме девушек, испытывают нечто подобное, и так же, как он, всеми силами пытаются это скрыть.

Натурщице произведенное ею впечатление было не в диковинку, она, еле сдерживая зевок, обвела всех скучающим взглядом, но когда ее глаза снова встретились с глазами Вадима, улыбнулась ему. Он зажмурился и потом, стараясь как можно меньше смотреть на Оксану, попытался нарисовать хоть что-то. Очень тщательно он прорисовывал складки ткани, видневшуюся из-под материи резную ножку старинного кресла, достаточно неплохо у него получилась босая женская нога. Дальше дело застопорилось. Подошел преподаватель, заглянул через плечо, одобрительно промычал что-то и объявил перерыв. Оксана, поднявшись с кресла, потянулась всем телом, как кошка, и накинула на плечи халат. Чувствуя, как горит лицо, Вадим вышел из душной комнаты в коридор и, оглянувшись по сторонам, двинулся в туалет. Вода из крана текла настолько холодная, что от нее заломило зубы, однако в чувство его привела довольно быстро.

После десятиминутного перерыва занятия продолжились. Сейчас было немного легче, потому что преподаватель никуда не ушел, а ходил между ними, что-то советовал, иногда подправлял рисунок своей рукой, но чаще недовольно пофыркивал. Потом снова был небольшой перерыв, а когда время стало подходить к трем часам дня, Аркадий Иванович решил закончить.

— Можно глянуть, что получилось? — полюбопытствовала Оксана.

— Если наши голуби не против, смотри, только сама не обижайся и их не обижай.

«Голуби» не возражали, и Оксана, надев халат, пошла смотреть на получившиеся рисунки. Вадиму было неловко; он немного освоился с присутствием в комнате обнаженной натурщицы, но сейчас в голове снова застучало – рядом с ним находилась женщина, под халатом у которой ничего не было, а она чувствовала себя так свободно, совсем не то что он. К Вадиму она почему-то подошла в последнюю очередь, когда все остальные уже разошлись.

— Неплохо для первого опыта, — похвалил Вадима Аркадий Иванович.

— Мне очень нравится, — сказала Оксана, посмотрев на рисунок. — Подари мне его, пожалуйста.

Вадим оглянулся на преподавателя, тот кивнул. Вадим отковырял кнопки и протянул лист с рисунком Оксане.

— Подписать забыл? — с доброй улыбкой спросил Аркадий Иванович.

— А что подписывать? — растерялся Вадим.

— Тебя как зовут? — опередила преподавателя Оксана.

— Вадим.

— Какое красивое имя! Напиши: «Оксане от Вадима». И дату поставь, — Оксана наблюдала за ним через плечо. Она стояла совсем рядом и, когда немного наклонилась, Вадим почувствовал плечом ее теплое тело. — И распишись. Спасибо тебе, — она поцеловала его в щеку.

Вадим повернулся к ней, его обдало жаром с головы до ног, глаза их снова встретились.

— И сам красивый, — Оксана снова поцеловала его, на этот раз в губы.

Он испуганно отпрянул и оглянулся. В комнате никого не было, Аркадий Иванович уже ушел.

— Отлично для первого опыта, — повторила Оксана слова преподавателя и вдруг, взяв Вадима за руку, произнесла почти шепотом: — Давай еще один опыт проведем. У тебя он как, тоже первый будет, я не ошибаюсь?

— Какой? — Вадим тоже перешел на шепот. Он уже все понял, но от неожиданности просто не знал, что сказать.