— Нет, у нас такого предмета не было; у меня старший брат позвоночник ломал, почти полгода на вытяжке лежал, так что я очень хорошо представляю себе все эти проблемы, — Ирина задумалась, а может, вспомнила что-то. — Хотя, наверное, все-таки не в полной мере: у брата перелом без смещения был, но, тем не менее, он без малого год в больнице провел.

— А я тогда сколько здесь валяться буду? — Медведев помрачнел. — До конца жизни?

— Брось! Павел спину ломал двенадцать лет назад, тогда, кроме вытяжки, в наших больницах в принципе – ты вспомни, что за времена были, анальгин и марлю с собой приносить приходилось – ничего другого сделать не могли, не то что сейчас. Все нормально с тобой будет, поправишься, но терпения набраться придется и тебе, и Свете, потому что это процесс очень небыстрый, — Ирина говорила очень уверенно, ни малейшего оттенка фальши и убаюкивающих попыток успокоить его Вадим не почувствовал.

— Ну-у, если ты так считаешь… — не без сомнений вздохнул Медведев. — Светлана примерно так же говорит. Попробую в это поверить. Ира, я только об одном хочу тебя попросить: никому не передавай, даже Сергею, что я сегодня тебе рассказал. Не хочу я, чтобы об этих подробностях кто-то знал, Света поэтому ничего не говорит.

— Мог бы и не предупреждать, и так все понятно! Давай не кисни! — Ирина рассмеялась, но тут же взяла деловой тон. — Ты говоришь, что сейчас только одна рука действует. Какая?

— Правая, а что?

— Я через Свету передам тебе читалку для электронных книг, с ней одной рукой без проблем управляться можно. Левой было бы не очень удобно, а правой – легко. Там не одна сотня книг в памяти, что-нибудь да выберешь себе почитать.

— Ира, не надо, я понятия не имею, что это такое, я с ней не справлюсь.

— Ой, не смеши меня! Справишься, только так!

— Я тупой!

— Для особо тупых или для тех, кто мнит себя таковыми, — ехидно сказала Ирина, — я передам подробнейшие инструкции.

— Ира, спасибо тебе, конечно, но мне как-то неудобно, — замялся Медведев.

— Я думаю, ты знаешь, что обычно говорят по поводу «неудобно», — хмыкнула Ирина и хотела еще что-то добавить, но тут в мобильнике Вадима раздались попискивания еще одного входящего звонка.

Звонил Петрович:

— Завтра выхожу на службу. Наши медики долго пыхтели по этому поводу, обследовали меня раз пять, гоняли на тренажерах, рентгеном просветили с головы до ног, но допустили-таки до работы, — сообщил он Медведеву. — Как ни пытался я к тебе прорваться, пока в клинике лежал, ничего не вышло. «Нельзя, ни в коем случае», — уперлись, ни обойти, ни объехать. И Светланка, как последний бастион, стоит насмерть.

— Да, как в консервной банке закупорен, — согласился Вадим. — Одна связь с миром – телефон. Сколько времени так будет, не знаю, может, всю жизнь.

— Не говори ерунды! — оборвал его Новоселов. — Света тебе что постоянно повторяет? Почему ее не слушаешь? Мне сказала, что к лету бегать буду, так оно и получилось. Два круга по стадиону в хорошем темпе вчера сделал и еще бы мог, да опять дождь ливанул. Тебя Светланка тоже на ноги поставит, понял?

— Понял, — без всякого энтузиазма ответил Вадим.

Настроение у него снова начало портиться, и он почти не слушал Петровича, уйдя в свои обычные невеселые мысли.

Вечером пришла Светлана и принесла Ирину книгу. Разобраться с ней, действительно, оказалось совсем несложно, но Медведев долго прикидывался, что ничего не понимает. Ему хотелось, чтобы Света подольше побыла с ним, объяснила в очередной раз что к чему, хотелось слушать ее голос, смотреть на нее, прикасаться к ее руке. Потом она принесла ужин. Вадим с отвращением посмотрел на тарелку и согласился поесть только после Светиной угрозы немедленно уйти.

— Не уходи, попробую затолкать в себя эту кашу. Посиди со мной, расскажи, что знаешь про Ирину с Сергеем.

— Ты же с ней сегодня разговаривал, почему сам не спросил?

— Как-то не получилось, больше она меня расспрашивала, что и как, а потом Петрович вклинился. Да мне и неловко такими вещами интересоваться, еще вдруг обижу чем; у вас, у девчонок, это все намного проще, по-моему.

— У кого-то проще, а у кого-то наоборот. Мы с Ирой последнее время очень мало общаемся – я здесь занята, а она так просто разрывается. Я поражаюсь, откуда у нее столько энергии: по делам фирмы то в Москву, то в Питер, то по области ездить приходится, в институте практикум и семинары ведет, дипломников своих к защите готовит и, вдобавок ко всему, у нас начала работать в подразделении экологической безопасности, занимается организацией лаборатории. Нет, ты ешь давай, а то я ничего рассказывать не буду! — Света обратила внимание, что Вадим вхолостую гоняет ложкой по тарелке рисовую кашу.

Он скривился, но отправил одну ложку в рот.

— Пока ее по договору оформили, а после отпуска она пообещала перейти к нам на постоянную работу. С Томским они встречаются, но дальше этого дело пока не продвинулось: Сергей хочет оформить отношения, а Ирину все что-то останавливает.

— Чего она боится? — Вадим с трудом – болела шея – проглотил кашу. — Серега – нормальный мужик, к тому же любит ее безумно, она за ним, как за каменной стеной, будет, в этом я уверен.

— Если бы только в Сергее с Ириной дело было! Ты представляешь, сколько проблем сразу возникает? — Света посмотрела на Вадима с недоумением. — Во-первых, у Сергея есть сын. Возраст у него сейчас самый сложный начинается, а тут – отец решил жениться, значит, будет уделять ему меньше внимания. Будет он отца к Ирине ревновать? Будет. Проблема? Еще какая! Во-вторых, с кем Лешке жить? Матери он особо не нужен, у той давно своя жизнь, о сыне вспоминает раз в месяц. У бабушки – Алешка ее очень любит и был бы не против жить с ней – Сергей его не оставит. «Я, — говорит, — слишком хорошо себя в таком возрасте помню, чудом ни во что не влип. Ежовые рукавицы сейчас для него нужны, а бабушка его вконец избалует и очень скоро просто перестанет с ним справляться». Проблема?