Сергей успокоил маму и вернулся в большую комнату. Лешка с Ириной сидели рядышком на диване и мирно что-то обсуждали.

— Получается так, что я отчасти виновата в этом конфликте, — Ирина подняла глаза на Сергея.

Тот, не зная, что на это сказать, в растерянности опустился на диван.

— Ты-то тут в чем виновата? В том, что попыталась научить его чему-то? Хоть тресни, но из этого оболтуса отличника не сделать! Выше троек он все равно не поднимется!

— С таким предвзятым отношением – никогда, — согласилась Ирина, не уточняя, чье именно отношение она имеет в виду.

— И что ты предлагаешь с ним делать? — Томский критически осмотрел сына с головы до ног и поморщился: — Может, все-таки выдрать его первый и, хочется надеяться, последний раз в жизни?

Ирина успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Помнишь закрытую на ремонт школу около «Атланта», где работали медики и психологи?

— Помню, — кивнул Сергей и пожал плечами: — Но причем здесь та школа, «Атлант»? Речь ведь идет совсем о другом!

— В этой школе с сентября открывают лицей, там будет три профиля: гуманитарный, естественнонаучный и технический. В восьмом классе все будут учиться по одной программе, а уже в девятом каждый выберет себе направление по склонности. По-моему, самое лучшее – перевести туда Лешу.

— Вот эту шпану в лицей? — Томский тяжело вздохнул. — Шутить изволите?! Кто его туда возьмет с одними тройками? Там ведь наверняка какие-нибудь вступительные экзамены придется сдавать! Где уж нам! В обычную бы школу взяли!

— Да, там будет и тестирование, и собеседование, но я не понимаю, чего ты опасаешься. — Ирина сверкнула глазами. — Парень у тебя умный, не принижай его способности, да и никаких завышенных требований ни к кому предъявлять не будут. Более того, отличники-зубрилки их мало интересуют.

— Я умный! — как бы самому себе восхищенно сказал Лешка и погладил себя по голове.

— Кого это «их»? — осведомился Сергей, сделав вид, что ничего не слышал. — Откуда тебе про этот лицей известно?

— Директор – мой бывший одноклассник, он пригласил меня в лицей на работу. Мы вчера вечером часа три с ним разговаривали.

— Уже передумала к нам в институт переходить? — убито спросил Сергей. — В лицей пойдешь работать?

— С чего ты так решил? — удивилась Ирина.

— На меня сегодня одни гадости пачками валятся, и это было бы логическим продолжением. — Томский откинулся на спинку дивана и устало прикрыл глаза.

— Все прежние договоренности остаются в силе, ни в какой лицей я не пойду.

Ирина прижалась к нему и положила голову на плечо. Сергей обнял ее и прикоснулся губами к виску. Лешка на другом конце дивана демонстративно засопел.

— Цыц! — шикнул на него отец.

— А я что? Я ничего, я молчу! — невинным, но не без ехидства голосом заявил Лешка, догадавшийся, что гроза миновала.

— Что я еще хочу сказать, — Ирина поудобнее устроилась под боком у Томского. — Классы будут набирать заново, так что никому не придется привыкать к уже сложившемуся коллективу. По-моему, это большой плюс. Школу все равно придется сменить, чтобы не тратить полдня на транспорт, а лицей в пяти минутах от дома.

Валентина Михайловна обнаружила, что в ее отсутствие все увлеченно обсуждают учебу в лицее. Лешку вдохновила возможность выбирать для изучения предметы по своему вкусу, и он уже размечтался, что можно будет обойтись без английского, истории и других гуманитарных предметов.

— Совсем от них отказаться нельзя, — пригасила его пыл Ирина, — базовый курс у всех будет одинаковым, чтобы вы получили хотя бы общее представление о литературе и той же самой истории. Нужно хотя бы примерно знать, в каком веке была Великая французская революция, а в каком – Первая мировая война.

— Первая мировая? В девятнадцатом, — уверенно заявил Лешка. — Тогда французы в Москве пожар устроили, а Тимур потом стал королем Швеции, — добавил он, гордясь знанием таких деталей.

— Молчи уж лучше! — простонал Сергей. — Не позорься!

Валентина Михайловна снова схватилась за голову:

— Алешенька, неужели и устные уроки у тебя проверять нужно?!

— Тимур? — с веселым интересом переспросила Ирина.

— Не-е, я перепутал, — поправился Лешка, — не Тимур, а Марат.

— Мюрат, ты хочешь сказать, — уточнила Ирина, — один из маршалов Наполеона.

— Он самый! — обрадовался Лешка.

— Почти правильно, только королем Швеции и Норвегии стал другой сподвижник Бонапарта – Бернадотт.

Лешка счел за лучшее скромно промолчать, потому что его знания по истории были почти исчерпаны. Кроме того, он был уверен, что «Бонапарт» – это название мехового магазина, где его мать покупала себе шубу, и сомневался, не разыгрывает ли его Ирина. На лице Томского-старшего была написана мука.