— Больно было? — Света ласково притронулась ладонью к щеке Медведева. Он прижал ее руку своей.

— Нет, но противно, — Вадим поморщился. — Лежишь голый перед толпой народа, чувствуешь себя неодушевленным предметом, тебя крутят, вертят по-всякому, внутрь лезут какими-то инструментами. Я, конечно, ничего не чувствую, но все равно мерзко. Мне теперь понятно, почему женщины так не любят посещать гинеколога.

— Нет, мужчине этого никогда не понять, — Светлана усмехнулась и подергала рубашку за рукав. — А это что на тебе?

— Оксана меня вырядила непонятно для чего, а потом отказалась снять и, как всегда, издеваться стала: «Пусть Светочка посмотрит, какой ты красивый». — Медведева передернуло. — Я попытался сам из этого балахона выпутаться, но не смог. Сними его с меня, пожалуйста.

— Давай тогда потихоньку повернемся на бок, а то я до завязок не доберусь. — Света засунула было руку ему под спину, но не смогла развязать запутавшиеся тесемки.

Вадим уцепился левой рукой за боковину кровати и постарался подтянуться, разворачивая верхнюю часть тела, а Светлана одновременно осторожно подхватила его в районе крестца и под колени и уложила ноги на бок, стараясь не дать позвоночнику перекрутиться.

— Не больно?

— Нет, Светлаша, все в порядке.

— Ты смотри, как лихо у тебя уже получается, — улыбнулась Светлана. — Раз-два – и повернулся.

— С твоей помощью, — проворчал Медведев. — Убирай эту рубаху, не могу в ней, все мешает, давит, впивается! Видишь, какой я стал нервный? Чем дальше, тем хуже, самому тошно. Сделай со мной что-нибудь, чтобы я перестал быть таким психом.

Света попыталась развязать тесемки, но в конце концов их пришлось разрезать. Снятую рубашку она повесила на спинку кровати и стала массировать спину, на которой отпечатались складки материи. Вадим блаженно вздыхал во время этой процедуры, а через некоторое время спохватился:

— У меня там пролежни не образовались?

— Димка, не выдумывай ничего, пожалуйста! Какие пролежни, что ты несешь? — Света легонько стукнула его по затылку. — Немножко надавило спину, ничего страшного. Ты как думаешь, всю жизнь голышом на койке валяться? Только вчера мечтал отсюда выбраться, чтобы и на улицу можно было выходить, когда погода позволит, и чтобы посещения разрешили, а сегодня уже передумал.

— Я не передумал, Света, но мне временами кажется, что за этими стенами ничего нет, что я брежу, и все происходящее – плод моего воображения, может быть, не совсем здорового. Я понял сегодня, что привык к этой обстановке и теперь просто боюсь больших помещений, незнакомых людей, боюсь перемен. Я догадываюсь, что так на меня действует моя беспомощность, моя полная зависимость от других, но противостоять этому не могу, нет сил. Я не хочу видеть никого, кроме тебя.

Света подошла к кровати с другой стороны, опустила боковину и присела на край. Вадим обнял ее за талию свободной рукой.

— И что с тобой теперь делать? Действительно, ты от всего отвык за полгода – от окружающего мира, от людей, от одежды, все тебя раздражает, — Светлана теперь просто гладила его спине. — Привыкнешь постепенно. Ты вспомни, что с тобой было еще три месяца назад, когда твой папа приехал, — еле разговаривал, мобильник в руке не мог удержать, кормить с ложечки тебя приходилось. А сейчас – сам умываешься, бреешься, способен поесть самостоятельно, уже и повернуться можешь, пусть с чьей-то помощью, гантели по два килограмма потребовал. Руки, плечи вполне ничего выглядят и действуют нормально. С чего такой панический настрой?

— Не знаю, Светик, — грустно сказал Медведев. — Я же говорю, что у меня нервы не в порядке.

— А ты когда последний раз дыхательные упражнения делал? Сам не помнишь, наверное. Без моих понуканий ведь ничего не делаешь. Лентяй! — Светлана довольно сильно хлопнула его ладонью по спине.

— Еще раз, Светонька, знаешь, как приятно! — Вадим крепче прижал ее к себе. — Посильней меня пошлепай, не бойся!

— Тебя не шлепать, тебя драть надо как следует, — Света засмеялась.

— За что? — в шутку возмутился Медведев.

— Просто так, для профилактики! Кашей березовой накормить!

— А что, я сейчас не отказался бы от хорошей бани со свежим березовым или даже пихтовым веником. У Петровича на даче классная баня! Мне кажется, я грязью зарос сантиметровым слоем, от всех этих обтирок, протирок толку мало, хотя бы душ принять.

— Когда дренажи уберут, можно будет нормально искупаться, — Света взъерошила Вадиму отросшие волосы. — Не тяжело тебе на боку лежать? Пойду, унесу тарелки и попробую узнать, что с тобой сегодня делали, какие результаты.

— Сходи, я хорошо пристроился, полежу так.

Светлана ушла, а через несколько минут появились Олег и Игорь с пачкой бумаг; они разминулись с девушкой в коридорах клиники.

— Завтра будем тебя штопать. Уберем дренажи, закроем свищи, в общем, оставим в тебе только те дырки, которые природой предусмотрены по плану, — Олег изучал результаты утренних исследований, забрав их у Федотова.

— Опять под общим наркозом? — тоскливо поинтересовался Вадим. Он хорошо помнил ободранное интубационной трубкой горло, потерю голоса, дисфагию, галлюцинации и прочие неприятности.