— Ладно, не ворчи, я возьму себя в руки, но мне очень плохо, — Вадим закрыл глаза. — Если Оксана еще здесь, позови ее, пожалуйста, я хочу перед ней извиниться. И перед Игорем тоже.

— Совсем другой разговор. Сейчас посмотрю, кто где есть.

Оксана с Игорем не стали дуться на Медведева, сделав вид, что ничего не произошло. Вадим тоже немного успокоился и даже поел без особых уговоров. Ему очень хотелось позвонить Свете и позвать ее, но справедливая выволочка, сделанная Олегом, остановила его, и он терпеливо дождался половины седьмого. Светлана пришла, и ему сразу стало легче от одного только ее взгляда и прикосновения руки. Только сейчас Вадим обратил внимание на коротко обстриженные ногти без следов лака, на слегка шелушащуюся покрасневшую кожу.

— Светлаша, что у тебя с руками? Где твой маникюр? — он прижался губами к узкой ладошке.

— Не в этой жизни, — смеясь, ответила она.

— Из-за меня? — Медведеву стало невыносимо стыдно, что он впервые за много месяцев заметил это.

— Медработникам, в принципе, нельзя длинные ногти иметь, да и ломаются они от постоянного мытья рук. Не бери в голову, — она наклонилась и поцеловала Вадима. — Как ты сегодня?

— Так себе, — он рассказал ей обо всем.

— Дим, ты опять делаешь из мухи слона, — Светлана заметно расстроилась. — У тебя были точно такие же проблемы с кишечником, и все прошло.

— Я не помню, — Вадим озадаченно посмотрел на Свету. — Когда это было?

— Давно, когда у тебя перитонит был и сразу после него. Тебе тогда было так плохо, что на это ты внимания не обратил, — Светлана вздохнула, вспомнив тяжелейший период после того, как Вадим пытался покончить с собой. — Да и не ел ты почти ничего, поэтому выделения были совсем небольшие, так, подтекала немножко жидкая кашица.

— И ты все это убирала из-под меня?!

— Конечно, — она в недоумении пожала плечами. — Не только я. И Оксана этим занималась, и Игорь с Олегом порой помогали. Что тут такого?

— Света, как ты все это переносишь? Как ты вообще терпишь меня? Такую свинью, эгоиста, неврастеника, не знаю, как еще сказать.

— Я тебе сейчас дам бумагу и карандаш. — Медведев насторожился, не зная, чего ожидать, потому что Светлана сказала это очень серьезно. — Напиши полный список всех эпитетов, которыми ты себя время от времени награждаешь, я буду его носить с собой и, по необходимости, смогу быстренько просмотреть. Знаешь, сколько времени и сил мы с тобой сэкономим?

— Светка! — Вадим рассмеялся, обхватил ее обеими руками и притянул к себе. — Одним списком нам не обойтись. Я несколько по темам составлю: умственные способности, моральные качества, психиатрические диагнозы и физическое состояние. Буду говорить тебе: смотри список номер один, или номер три, или объединенный. Боюсь только, что их придется постоянно пополнять, и еще Олега попросить свой список составить.

Светлана тоже рассмеялась, она была рада, что настроение у Вадима переменилось.

— Покажи мне, как у тебя швы.

Вадим вздохнул и откинул простыню.

— Что там?

— Все очень даже неплохо выглядит, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

— Олег сказал, что через неделю могут перевести отсюда в обычную палату, — Вадим попытался приподняться, чтобы тоже рассмотреть себя.

— Вот и хорошо. Ты знаешь, ребята ждут-не дождутся, когда смогут тебя увидеть, все время спрашивают, как ты.

— Света, я не хочу, чтобы меня кто-то видел в таком состоянии. — Вадим помрачнел. — Я тебе уже говорил на днях, что не могу, мне просто плохо становится, когда рядом появляются чужие люди.

— Это с каких пор твои ребята тебе чужими стали? — Светлана возмутилась. — С чего вдруг? Ты знаешь, что теперь в тебе их кровь течет? Все сдавали, и не по разу, только Генкина по группе не подошла, да у Петровича с Сашкой не взяли из-за их травм. Ты бы только знал, как Санька из-за этого расстраивался! Не только твоя группа, весь отряд кровь сдавал. И бухгалтерия, и кинологи, и экологи, и АХО. Какой список мне смотреть?

— Объединенный, — вздохнул Медведев. — Свинья неблагодарная, вот кто я.

— Поросенок, — ласково ответила Светлана. — Сейчас я этого поросенка в порядок приведу. Надо сказать Оксане, чтобы не оставляла судно надолго, — добавила она задумчиво.

— А что вместо него? Клеенку под меня подсунешь? Пеленку постелишь? Она промокнет через десять минут и вонять будет, из меня же все время течет!

— Я под тебя специальную салфетку подложу, она по типу памперсов сделана. Если что и протечет, все впитается внутрь, и она останется сухой, и твоя кожа.

Вадим стоически вынес все гигиенические процедуры, а потом заявил Светлане:

— Тебе не дает покоя неудовлетворенный материнский инстинкт. Ты меня, как младенца, тетешкаешь: и пеленаешь, и на горшок пристраиваешь, и задницу потом подмываешь, только грудью не кормишь. Родить тебе нужно, вот что я скажу, и с маленьким нянчиться, а не с таким кабаном.

— Вот от тебя через два года и рожу, — Света сказала это так уверенно, так спокойно, как будто пообещала через пять минут сварить кофе.