Все вышли из кабинета, спустились вниз, практически, не говоря ни слова, лишь надевая шинели и куртки, начали обмениваться мнениями.

– Он очень недоволен. Что-то будет.
– сказал Малышев.
– А все Вы, Яков Николаевич! Не могли спросить, в чем дело?

– Не, чо все сразу на меня?
– завозмущался Федоренко.
– Нашли козла отпущения!

– Ну, ты же поднял волну!

– И не я вовсе, а Дмитрий Данилович, он у меня недавно, после ранения, не разобрался.

– Как меня проинструктировали, так я и действовал. Интересно, а почему 'хозяин' у Танкиста ничего не спросил? Он же за новую технику отвечает?

– Не знаю. Мне вообще не совсем понятно, что происходит. Зачем понадобилось в таком виде показывать новые машины? Вам что, машины не понравились? Зачем было портить довольно удачные испытания.
– спросил его Малышев.

– Ну, я же объяснил на совещании, товарищ Нарком. Не понял я намерений 'хозяина'. Я думал, что 'хозяин' хочет его провала. Он сказал буквально: гонять, пока не сломаются. А они не ломались и не ломались. Да, конечно, характеристики ухудшились, износ, куда деваться, тогда Дмитрий Данилович и предложил показать их танкистам, в том виде, как есть.

– Так ведь никогда раньше предсерийные машины никому не показывались, кроме комиссии! Зачем понадобилось привлекать посторонних?

– Ошибочка вышла, да и не знали мы, что есть новые машины, и еще лучше, чем предсерийные.

– Плотнее надо работать, товарищи, ведь общее дело делаем.

– Ну, это как сказать! Вам - лишь бы сделать, а на нас все шишки сыпятся.
– ответил наркому нач АБТУ.

Сергей не принимал участия в этих разговорах, он уже оделся и сидел в машине, ожидая выхода Малышева. Произошедшая задержка с выпуском серии особо не волновала. Движки и орудия есть, заберет танки в бригаду, и рембат быстренько их восстановит. А то, что машина, рано или поздно, пойдет в серию, Сергей не сомневался. Машина получилась удачная. Обстрел выявил, что современными немецкими снарядами, вплоть до 150 мм она не пробивается в лоб. В борт только 88-мм со 100 метров, благодаря дополнительному экрану, защищающему низ корпуса. Верх корпуса 88-й не брал. Будет брать с 500 метров в 43-м году, а пока такого снаряда нет. Попытка массового применения донных кумулятивных мин блокируется висящим на цепях тралом: обыкновенной доской, которая отклоняла антенну мины. А на кумулятивные 'панцеркнакке' и 'фаустпатроны' у нас есть пассивная защита, которую разрабатывали все страны, начиная с той войны. Вначале защищались кроватями, а некоторые, пальцем показывать не будем, на Донбассе какую-то херню к БТРам приваривали. А мы пластид изобрели... 'И сидим, плюшками балуемся...' Вот, Малышев вышел из Дворца. Сергей открыл дверь 'Мерса', и вышел из машины. Вячеслав Александрович изменил траекторию движения, подошел к машине и сел на правое сиденье.

– Что делать будем, товарищ Танкист?

– Технику забирать в Солнечное. Надо менять двигатели, делать ТО-3 ходовой, менять пушки, радиостанции, все, что плохо прикручено или пострадало в течение испытаний. Восстанавливать машины.

Малышев покивал головой, затем спросил:

– Сергей, ты с 'ним' ссорился?

– Нет, ни разу.

– А отношения как?

– Да, вроде, ничего.

– Можешь к нему записаться на завтра и все объяснить?

– А смысл, Вячеслав Александрович? Он это решение должен принять сам. Без пинков под зад. Это не помогает осознанию проблемы. Реально, он в курсе, что было и что может быть. Время еще есть. Не кисло было бы, 4-ю бригаду у Юхнова пополнить новыми танками. Но, близко к линии фронта не подводить.

– Слушай, Сергей. Ты реально считаешь, что эта партизанщина допустима?

– При реальном превосходстве? Вполне.

– Хммм.
– хмыкнул нарком танкостроя, а потом спросил: 'Точно: превосходим? А то у меня мороз по коже бежит!'

– По моим данным - 'Да'. Гудкову надо сказать, чтобы наращивал производство, и сворачивал КВ. Как минимум, даже наркомфин отозвался положительно и рекомендовал производить вместо КВ. Так что, сворачивать производство в Ленинграде смысла нет. Ну, а Зальцман еще и не готов производить. Он же пока комплектующими балуется. Электропечи не готовы, и своей брони у него нет.

– Да-да, Сергей. В этом вы правы. Продолжаем разворачиваться. И набранный темп не снижаем. Из Москвы, пока, не уезжайте, возможно понадобитесь в ближайшее время.

– Я в Солнечном, продефектую танки. А Григорию Васильевичу позвоню, и скажу гнать машины пока сюда, а здесь распределим: кому и сколько. Они, пока, не армейские.

– Партизаньте, партизаньте! Допрыгаетесь, когда-нибудь!
– погрозил, напоследок, пальцем Нарком. Но, было видно, что настроение у него улучшилось. Сергей завел двигатель, и тронулся в сторону Никитских ворот. Сразу за мостом ему помахал рукой военный, в котором он узнал Катукова. Рядом с ним стоял еще один полковник: Полубояров. Сергей остановился. На переднее сиденье ввалился Павел Павлович, с ним Сергей был уже знаком по Северо-западному фронту, где тот был начАБТУ, так тогда назывался командующий танковыми войсками фронта, а с Катуковым общались только по радио и, немного, на полигоне. Он был на южном фланге Западного, теперь Центрального фронта. Вместе действовали под Спас-Деменском.

– Здорово, Серега!
– сунул ему руку Полубояров.

– Здравствуйте, товарищ Сергей!
– с заднего сидения протянул руку Михаил Ефимович.

– Что происходит? Мы записались к товарищу Сталину на сегодня. Нам подтвердили. Прибыли, но нам отказали в приеме, только что. Даже в Кремль не пропустили.

Сергей тронулся, здесь стоять было запрещено.

– Вам куда?

– А черт его знает. Сказали, что он примет нас завтра.

– Ну, тогда поехали ко мне в Солнечное.

– Давай!

– А что вдруг к Сталину захотели?

– Понимаешь, странное что-то творится вокруг '55-й'. Машина классная, а АБТУ, явно хочет ее зарубить. Вот мы и решили помочь пробить. Даже убитая в хлам она много лучше, чем КВ и 'тридцатьчетверка'.
– сказал Полубояров.

– Пал Палыч, что вы торопитесь, как голый на ...? Дорогая она, дороже, чем КВ, а по весу на 8 тонн легче его и тяжелее на 10 против Т-34. Вот 'он' и думает, что легче производить.

– Ее, однозначно!
– с заднего сиденья подал голос Катуков.
– Сколько лет такую машину ждали!