Дочь назвали Еленой, она такая же рыженькая, как и мама, и глаза, скорее всего, будут зелеными, Лариса ежедневно относила ее в ясли. Туда прибегала покормить ребенка и сдавала в бутылочках молоко. Ясли были круглосуточными, специально для того, чтобы не создавать трудности для работников Спецкомитета. Кроме их ребенка, там было около пятнадцати детей сотрудников. Непривычно, конечно, сейчас так не принято. Отпуск по уходу за ребенком более надежен, но, специалистов не хватало, и работали они много. Приносить и забирать ребенка можно было в любое время. В общем, как могли, устраивали быт сотрудникам. Это - еще по-божески! И, только для инженерного состава. Работницы, рангом ниже, этих привилегий не имели, правда, и детей было мало, но были.

Сергей и сам побывал в Челябинске, но не в Озерске, а на ЧТЗ, посмотрел на конвейерную сборку танков, из-за рекламаций. Качество челябинских машин было ниже, чем питерских, но их было гораздо больше. Этот завод предназначен для серийного производства, и проектировался Альбертом Каном как конвейерный завод. Здесь же находился и моторный завод N 75, на котором массово производились двигатели для танков и топливная аппаратура для почти всех дизелей в СССР. Рекламации шли по качеству сборки танков, всю продукцию завода приходилось докручивать, подготавливать и проверять комплектацию. Но, приехав туда, Сергей понял, в чем дело: 50 % работников были учащимися и женщинами. У них просто не хватало сил затянуть эти чертовы гайки. И с питанием было плохо. Причем, очень плохо. Выступил на митинге, но что сказать этим людям, из последних сил держащим тяжеленные пневмопистолеты. Пообещал быстрее громить немцев, и что Родина не забудет их трудовых подвигов. Очень поразили 15-тилетние 'гонялы': они производили 'ходовые испытания' и погрузку танков на платформы. Запускали двигатель, поднимали сиденье, и все равно из люка только глаза торчали, и, после минутного прогрева, неслись на погрузку около километра, сходу влетали на последнюю платформу и неслись вдоль эшелона, там резко тормозили, глушили двигатель, и закрывали люк. Затем почти бежали снова в цех за следующей машиной. И на такой скорости, которая и не снилась простым механикам-водителям на эстакаде. Если танк добегал до своей платформы, то он считался прошедшим ходовые испытания. На Кировском заводе танки делали 10 кругов по заводу, прежде чем идти на погрузку. За это время все незакрепленные гайки умудрялись открутиться. Впрочем, на ленинградские танки нареканий не было. В войсках считалось большой удачей получить кировский танк. Плюс с комплектацией на Кировском было гораздо лучше. В Челябинске вполне могли собрать танк с одним стабилизатором или вообще без них. Не поставить воздушный фильтр, соответственно, из подводов начнет капать масло и топливо. Вот и приходилось по прибытию эшелона с Челябинска или Нижнего Тагила поднимать люк МО отделения, и проверять подтеки и комплектацию. Но, на этих двух заводах - конвейер, а в Питере - поточное производство. Зальцман и Максарев были в курсе этих проблем, но на все обвинения говорили только одно: у нас массовое производство, главное, танк есть, а армейские рембаты доведут его до рабочего состояния. И армии приходилось с этим мириться. Правда, премии за сверхплановую продукцию они регулярно получали. 'Мы так рабочих подкармливаем!' Бог им судья. По большому счету, резон в их словах был. Плюс, Сергей был представителем Наркомата, и обязан был 'укорачивать' требования армейцев. 'Корпоратив' не позволял выносить мусор из избы. Поэтому в этой поездке ему 'доверили' общение с военприемкой, которую потребовало ввести командование танковых войск. Их тоже можно было понять: Сталину на стол кладут докладные, что танки пришли, а шишки доставались командующим армий, что слишком много танков небоеготовно. Командировка оставила очень тяжелое впечатление: одеты рабочие - кто во что горазд, спецовок нет, условия труда - тяжелейшие. Какой там к черту КЗоТ или Санитарные нормы! В корпусном цеху из 5000 рабочих 80% женщины, а механизации там очень мало. В основном - ручные тали. Ну-ка, покрути их целый день, а потом монтировкой подвигай 100 мм броневой лист! Да еще и в полуголодном состоянии. Но, каждый день с завода уходили танки, каким-то чудом собранные. Поговорил с рембатами, объяснил обстановку. У мужиков кулаки сжались, но, нет да нет, но приходили оттуда новые рекламации. Требовалось иметь бумажку, чтобы прикрыть задницу от пинка. В середине осени из Тагила прекратился поток перекаленных корпусов, там заработала установка по высокочастотному нагреву, и броня пошла качественной. Малышев, после того, как вышли на плановые количественные показатели, начал требовать и качество, но, требованиями это и закончилось.

Не забыта была и проблема с кумулятивными снарядами. Они прошли гос. испытания и была выпущена малая серия для войсковых испытаний. Кроме того, Сергей доложил о примененном немцами снаряде для 37 мм противотанковой пушки. Надкалиберная кумулятивная граната заряжалась с дула, и пушка стреляла холостым выстрелом с облегченным зарядом. Летит недалеко, по довольно крутой траектории. Заряд мощный, где-то на 150-160 мм бронепробиваемости. Захватить удалось только неполный ящик с тремя выстрелами. В Кубинке обстреляли свои танки. С расстояния в 200 метров чрезвычайно опасна. Правда, на 200 метров подойти и не заметить окоп с пушкой сложно. Очень чувствительный взрыватель, далеко небезопасная штука для самих немцев. Так как летит медленно, то танк может успеть отклониться от выстрела. Но, может и не успеть. Пока принято решение не предпринимать ответных действий, но Сергей начал подготавливать Гудкова, как главного конструктора к тому, что надо менять чертежи и готовить машины к установки защитных экранов. Вот только, пока не понятно на каком удалении их ставить, так как нечем испытывать систему пассивной защиты. Требуется 'доставать' еще эти гранаты.

Исаак, который Моисеевич, вообще-то, оказался гением 'массового производства'. Уже осенью, Сергей сидел в Солнечногорске и что-то писал, в ответ на письмо из Наркомата обороны. Секретаря, или ординарца, у него не было. Дверь открылась, и в кабинет ввалился Зальцман: в кожаном летном реглане, в летном шлеме, вместо шапки-ушанки, он любил 'казаться' летчиком.

– Я к тебе, Сергей!

– Привет, с чем пожаловал?

– Да вот, ответы на твои писульки привез.

– Не понял!

– Ну, ты у меня на заводе был?

– Был!

– Наркому писал?

– Ну, конечно. Он же посылал.

– Вот, и, подпиши. Вот там, где 'Ознакомлен'.

Сергей начал читать приказы по заводу: о переоборудовании электроосвещения цехов 3, 5, 6 и 10, о внедрении электрифицированных планетарных талей, о выдаче работникам спецодежды с логотипом 'ЧТЗ', об усилении питания работников цехов 1,2,3, и других нововведениях на ЧТЗ. Пожав плечами, вопросительно посмотрел на Исаака Моисеевича.

– Подписывай! Сам видишь: приказы настоящие, и заверены: и профсоюзом, и техотделом. Я, вообще, тебе удивляюсь, Сергей. Ты где манагементу учился?

– Чему-чему?

– Да нас американцы, у Кана, все каким-то 'манагементом' доставали. Управлением, по-ихнему. В общем. Мы проверили твои предложения, реализовали часть. Получили увеличение производительности труда. Решили в долгий ящик не откладывать, и провести их все. Подписывай! Я их Малышеву везу.

Сергей пожал плечами и подписал. У истории последовало продолжение. На следующий месяц в кассе он получил совсем немаленькую премию: полтора оклада. Задал вопрос Малышеву.

– Все законно. Рационализаторское предложение, и не одно, а 16 штук. С увеличением выпуска продукции. 10% к базовому окладу за каждое, минус подоходный. Вот представление от Зальцмана. Я подписал. И это еще не все. За разработку новых образцов техники: танков, САУ и различных инженерных машин, весь коллектив СКБ-2, Гудков, Вы и Гинзбург представлены на получение Сталинской премии за 1942 год. Скорее всего, станете лауреатом. Решение еще не принято, бумаги на рассмотрении в ЦК ВКПб. Промышленный отдел подписал. 7-го ноября объявят, через 6 дней.

Но, праздновать не пришлось, через двое суток, Сергей был под Псковом, где артиллеристы подбили новый немецкий танк, и за него развернулось целое сражение. У небольшой деревеньки Черноречье был плацдарм на левом берегу Щелони. Он, как мозоль, мешал немцам, перерезая две рокадные дороги. Вот 501 тяжелый танковый батальон и предпринял попытку выбить наших оттуда. Атаковали от Требехи, предварительно обработав плацдарм авиацией. Там небольшая речушка, приток Щелони, Стручан называется, по ней и проходила первая линия обороны. От Борка поработала артиллерия, выбила несколько катков, танк встал на нейтралке, ближе к нашим позициям. Туда срочно подтягивали 1-ю гвардейскую бригаду, резервы артиллерии и готовили новое порховское сражение. Одной из целей наступления стал этот самый танк. Сергей прибыл туда на 'Оплоте' в составе батальона инженерного обеспечения 1-й гв. маневренной. Сама бригада по-прежнему находилась на переформировании в Солнечном. Скоро выгонят. Курсы 'Выстрел' возвращаются из Кыштыма, там теперь тесно стало. 'Маяк' строят. Задачу поставили обеспечить быстрое наведение дополнительных переправ через Щелонь, захват и транспортировку танка в тыл.