Штеф кивнул, прикрыв веки.

– Да в чём дело-то?

– А ни в чём, мил человек. Делиться надо с ближними, а ты позабыл о ближних.

– Сява, не гони пургу!

– Что же ты, Никитушка, – ласково пропел Штеф, – мы с тобой по-людски, а ты что-то предъявляешь?

– Я, я ничего не предъявляю. Хочу знать, что случилось?

– Тебе ли не знать, козёл?! – завопил Сява, подойдя ближе. На него тотчас шикнул Штеф. Сява заглох.

Это деликатное шиканье нагнало на Никиту ужаса. Так хладнокровно ведут себя убийцы. Никита не знал точно, есть ли за Штефом мокрые дела, но догадывался, что не одно.

– Пусть молодой человек, на ответе там, – Штеф поднял указательный палец к потолку, – не посмеет сказать, что мы его оскорбляли!

– Где это, там? – Никита проследил взглядом за пальцем бандита. Вздрогнул.

– Понимаешь, когда хочешь, – сказал Штеф.

– То есть, вы безо всяких причин, решили замочить меня?

– Пошти шта! – гыгыкнул Сява.

– Но это, мужики, не по понятиям! – решился Никита на последний довод.

– А ты по понятиям нагнал вискаря, налепив этикетку со своей фамилией? – поинтересовался Сява.

– Так если в этом всё дело, тогда я не прочь переиграть! – воодушевился Никита.

– Ты уже доигрался.

– Надо думать, проиграл всё? – спросил Никита, осмелев. Он понял, что призывать к благоразумию и порядочности бесполезно. Если убьют, то убьют по-любому. Не стоит перед смертью унижаться и мочиться в штаны. Но почему бы ни выяснить причину?

– Впрочем, у тебя есть шанс, – сказал Штеф, пожевав губами.

– Шанс отыграться?

– Шанс унести ноги.

– С целой головой?

– А это уж как карта ляжет, Никита.

– Штеф, я согласен.

– Смотря на что.

– Спасибо, подсказал. А то я не догадался добавить. С вами лишнее слово скажешь, так кровью захлебнёшься.

В следующий момент Никита получил по зубам прикладом АКС. Зубы чакнули, но остались целыми. Зато губы разбились вдребезги. Кровь брызнула на футболку, окрасив верхушку нарисованного футбольного мяча.

– Пока не захлебнулся, изволь не перебивать старших! – дружески посоветовал Штеф.

Никита открыл глаза. Теперь Штеф сидел перед ним на табуретке. Никита по-прежнему сидел на полу, облокотясь о входную дверь. Рядом стоял Сява. Скорчив страшную рожу, он замахивался прикладом.

Никита молча кивнул.

– Стало быть, так. Ты сообщаешь мне номера твоих счетов, и идёшь на все три стороны!

– Почему, на три? – не удержавшись, спросил Никита, и тут же рука его дёрнулась, прикрывая разбитые губы.

– А! Очко джим-джим! – оскалился Сява.

– Сява! Выдь-ка, поглянь, есть ли кто в округе!

– Штеф, обижаешь. Знаем же, что до ночи никого не будет!

– Выйди, настоятельно тебе рекомендую!

Сява дёрнул плечами, отпихнул Никиту, пнул по двери и вышел на крыльцо.

– Как работать с такими нервными людьми? – участливо спросил Штеф, заглядывая в глаза Никиты.

Никита ещё раз оценил обстановку. Извилины головного мозга зашевелились так, что Никита испугался, не услышит ли Штеф скрипа в его голове?

Штеф продолжал изображать доброго следователя, если эта роль вообще применима к бандиту.

– Диктуй номера счетов!

– Я продиктую, но толку от этого… – Никита развёл руками.

– Что, так не выдадут? Нужны отпечатки твоих пальцев? С какой руки, дорогой?

Никита похолодел. "Если Штеф сам не отхватит у него кисть, то прикажет это Сяве! Какая чушь, где он начитался такого? Хотя"… – в голове Никиты мелькнула спасительная мысль.

– Там не отпечатки пальцев, там рисунок радужной оболочки глаза!

– Ещё проще! – Штеф потёр ладони, как будто собирался вырвать глаз у Никиты.

– Нет! – заорал Никита. – Глаз нужен живой! Он же высохнет, если его вырвать!

– Да кто тебя так напугал, Никита? – Штеф хихикнул. – Где ты начитался ужасов? Никто не собирается вырывать твой глаз. Поступим иначе, не ты мне, а я тебе сообщаю номер счёта! И ты переводишь все свои деньги на этот счёт! И, как обещал тебе, можешь идти на все три стороны!

– Почему на три-то?

– Потому что в четвёртую направлюсь я! И желательно, чтобы мы с тобой, Никита, никогда больше не встречались! – как можно добрее сказал Штеф.