– Действительно нет. Осталось разработать детали.

– Это уже твоё дело, не так ли?

– Конечно. Спасибо вам, Леонид Аркадьевич! С мелочами мы справимся.

Леонид Аркадьевич улыбнулся в ответ.

Его тут же пригласили отобедать. Блюда в бывшей райкомовской столовой были вкусными, без изысков.

– Чего-то явно не хватает! – сказал Чугуев вслух, глядя на сервировку.

– Вы же сами распорядились, чтобы спиртного не было! – сказал официант, наклонив голову.

Чугуев не припоминал, чтобы говорил такое, но промолчал.

– Это новый человек! – засуетился заместитель. – Неси "чешского"!

Официант поспешил выполнить заказ.

– Это Андрей Васильевич запретил, – шёпотом сообщил Вася.

– Зашился? – спросил Чугуев и прикрыл рот ладонью. И кто его просил, брякать мысли вслух?

Вася вздохнул.

Принесли чешского осветлённого пива, и столующиеся повеселели.

На завтрашний день спланировали короткое рабочее заседание с отчётом о проделанной за сутки работе.

Без четверти восемь к пансионату подъехал автобус сборной России по футболу.

На крыльце стояла Лена в пиратской тельняшке. Увидев Павла экипированного в футбольную форму, она попятилась к двери.

– Чего прячешься, замарашка?

– Сам грязнуля!

– Поедешь со мной в Турцию?

– Паша! Решай вопросы поскорее! – кто-то крикнул из автобуса. – Борт ждать не станет!

– Слышишь? – Паша кивнул в сторону автобуса.

– Ты дурак, или прикинулся?

– Да шла бы ты, – Паша отпихнул официантку и заскочил в пансионат.

Наскоро покидав причиндалы в сумку, он попрощался с мужиками.

Ему пожелали успехов и спортивной удачи.

Паша пожал каждому руку, с Лёней обнялся.

– Ну, это, пайку мою поделите.

– Обязательно. Ни грамму врагу не оставим!

– Тебе, Никитос, особенно полезно кушать побольше! – сказал на прощанье Павел.

Чугуев вышел проводить молодого друга до автобуса.

На крыльце стояла стройная невысокая женщина в тёмном плаще. В руках она держала походный рюкзак.

– Собралась? – сказал Павел.

– Сомневался?

– Документы-то при тебе?

– Взяла метрики из родильного дома!

– Молодец! – Паша подставил локоть даме. При этом выглядел он так, будто всю жизнь занимался сопровождением дам.

Чугуев улыбнулся.

Глухонемой швейцар помахал рукой уходящему автобусу.

Леонид Аркадьевич постоял на крыльце пару минут, с облегчением выдохнул и развернулся к входу.

– Леонид Аркадьевич!

Чугуев обернулся, увидел заведующую пансионатом.

– Ядвига Францевна, рад за вас.

– За что именно?

– Видел, решены ваши проблемы в пансионате.

– Вы по поводу перегородки в коридоре?

– Её тоже.

– Спасибо за помощь.

– Скорее за сочувствие.

– Если можно назвать помощь всему городу сочувствием, пусть будет так. Кстати, не желаете коньячку?

– Ядвига Францевна, у меня, – начал Чугуев, но администратор пансионата перебила его.

– Налаженная семейная жизнь. Мне это говорила Нина Петровна!

– Вот и хорошо. Спокойной ночи, Ядвига Францевна!

– И плодотворного дня, Леонид Аркадьевич!

Следующий день прошёл в рутинных заботах администрации ставшей ему почти родной. К Чугуеву относились как к ревизору. Угадывая полунамёки, тотчас представляли развёрнутые отчёты. Леонид Аркадьевич деловито листал, походя, делал замечания, диктовал поправки. Самому показалось, что всё идёт как по маслу. Стоило ему заикнуться о каком-нибудь поручении, как готовые люди бросались исполнять его приказы.

Вслед за Павлом засобирался домой Николай.

– Хватит бездельничать! – сказал он. – Выручил людей, путёвка не сгорела. Поеду зимовку добивать!

– Что делать зимой в деревне?

– Никита! Если крестьянин зиму проспит, работяга в городе будет сосать лапу!

Николай собрал сумку и вышел на балкон.

– Что ты достаёшь мужика? Он же по дому скучает.

– Так хоть попрощаемся по-людски, как сказал Паша в своё время?

Чугуев махнул рукой.

Никита шумно вздохнул.

– Ну, мужики, бывайте! – сказал Николай, войдя в комнату.

– И тебе не хворать!

Чугуев пожал руку молча. Удивился силе Николая. Почему раньше не замечал? Наверно, потому что подавал свою вялую длань по-дамски, как для поцелуя. Теперь же, Чугуев стал сдавливать ладонь. Подумав так, Леонид Аркадьевич распрямил плечи, улыбнулся.

Оставшись вдвоём, мужчины взялись за шахматы. К взаимному удивлению, для любителей оба играли довольно сносно.

Порой Никите не хватало терпения, потому что Чугуев так долго думал, что можно было выйти покурить, искупаться в море!