– Ну да. Примерно.

Клара Семёновна продолжала сочувственно смотреть на претендента.

– У меня скоро сыну подойдёт срок в армию! А что я? Как я куплю ему белый билет? Ему учиться надо, а у меня таких денег нет. Жене пора бы сменить хотя бы зимнюю шапку, не говоря уж о шубке! Да и сам я донашиваю костюм с выпускного вечера в школе!

Клара Семёновна посмотрела на пиджак претендента. Улыбнулась. Если двадцать два года назад носили "Hugo Boss", хотя и поддельный, то она точно Клеопатра!

– Позвольте мне, – Клара Семёновна протянула руку, глядя на листок со схемами Опанаса Григорьевича.

– Да, пожалуйста, – он суетливо подменил листок на заполненную анкету.

– Начинаем с обмана! Разве это хорошо? – Клара Семёновна пронзила взглядом претендента.

Опанас Григорьевич сжался. Он тотчас понял, что его место у того самой раковины, где только что опозорился. Он отдал лист с начертанными схемами.

– Так, и что тут у нас, а? – Клара Семёновна встала, оперевшись руками в стол. – План ограбления государственной казны?!

– У меня сын призывного возраста… – начал причитать Сбитень.

– Жена, хохлушка изрядных форм, на которой ни одна шубка не сходится, сам в обносках со школьной скамьи! И вы считаете, что Государство обязано помогать таким убогим? – Клара Семёновна расцвела в улыбке, отчего её фиолетовые губы сложились бантиком.

– Правовое общество, которое мы строим…

– … обязано заботиться о сирых и убогих, не так ли, гражданин Сбитень?

Сбитень опустил голову. Только что ему казалось, что Клара Семёновна по неизвестной причине решила простить ему проявление человеческой слабости, но оказалось всё не так просто.

– Опанас Григорьевич! Вернёмся к вашей анкете. Вот, тут вы не поставили прочерк, но и записи не вижу! – она ткнула пальцем в листок бумаги.

– Я, Клара Семёновна, просто затрудняюсь. И без вашего участия не смогу…

– Вот эту схему вы смогли составить самостоятельно?

– Но это вопрос, понимаете, деликатный.

– Говорите, говорите! – Клара Семёновна подбросила ладонями воображаемый мячик, подгоняя мысль претендента.

– У меня нет судимых родственников, за исключением деда моего двоюродного брата. Седьмая вода на киселе, как говорится.

– Да. Вы, надеюсь, понимаете, Опанас Григорьевич, что путь в главные бухгалтера вам заказан, – губы начальницы отдела кадров образовали подкову дугой кверху. – После эксцесса в моём кабинете!

Голос Клары Семёновны задрожал от негодования. Как будто она только что застала претендента мочащегося в её умывальник.

Сбитень обомлел. Он-то успел расслабиться!

– Неужели вы думаете, что в Управе каждая раковина в кабинете сходна с писсуаром?!

– Извините, я… пойду? – Сбитень поднялся со стула на подкошенные ноги. Повернулся к двери.

– Сидеть!

Он свалился на стул, в полуобороте к столу.

– Мне понравилась ваша схема. Вот, смотрите, – она придвинула листок к середине стола.

Сбитень повернулся. Он смотрел на собственные каракули и ничего не различал. В глазах Опанаса Григорьевича темнело. Один серый шар, заменял другой – в такт биению сердца.

– Я говорю, мне понравились эти треугольнички. Один стоит на вершинах двух, третий этаж на вершинах второго. Особенно хорошо, когда остаются двое и, видите? – Клара Семёновна ткнула ручкой в верхушку нарисованной пирамиды, – один поглощает другого! Чудесно.

Сбитень стойко молчал. Ему ещё не хватало прослыть организатором хищений! Угораздило же набросать схемку: не ко времени и не к месту.

– Так что, слышали, Опанас Григорьевич?

– Что? – часто заморгал Сбитень.

– Не быть вам главным бухгалтером! Не того полёта вы птица! – Клара Семёновна щёлкнула пальцами.

– Я уже понял, – понурился Опанас Григорьевич.

– Ничегошеньки вы не поняли! Человек, способный составлять такие схемы, достоин…

В момент эффектной паузы Сбитень вовсе скукожился: "…тюрьмы!" – стучало у него в голове.

– Более высокого места! – торжественно закончила Клара Семёновна, привстав со стула и возвысившись над претендентом.

Сбитень непроизвольно прикрыл макушку руками.

– Место мэра города!!!

Глаза Опанаса Григорьевича расширились.

– Так что, забирай свою анкету и топай в избирательную комиссию!

– Простите, Клара Семёновна, я не совсем понял.

– Понятие, суть определение точное. И не терпит всяких экивоков! Совсем, не совсем! Что за детский лепет? Так, понял или нет?