Шрифт:
– Не совсем.
– Тебе что в лоб, что по лбу! – Клара Семёновна стукнула по столу.
Сбитень вздрогнул.
– Я понятно сказала: ты сейчас же, не теряя времени, идёшь в избирательную комиссию и требуешь регистрации кандидатом на место мэра города!
– Как? Кто меня туда выдвинул?
– Я! – Клара Семёновна взяла себя под груди. – Этого мало?
– Но существуют же определённые правила.
– Сумма залога тебе известна?
– Конечно, – Сбитень поперхнулся.
– Так вот, я внесу залог!
– Вы так хотите?
– Я так желаю! И так будет! Не забудь потом, кто тебя выдвинул. И вот эту комбинацию вычеркнем из твоего плана! – Клара Семёновна зачеркнула треугольник, поглотивший соседа, оставив на верхушке пирамиды три треугольника.
– Я, ты и! – Клара Семёновна подняла указательный палец к потолку. – Согласен?!
– Согласен.
– Ступай! – Клара Семёновна протянула листок бумаги с реквизитами банковского счёта. – Скажешь, что тут залог!
– Так это, вы с серьёзными намерениями?
– Опанасик! Я тебя не в койку затаскиваю! Иди! И не забывай о своём конфузе в моём кабинете! Мне теперь твоей уриной задыхаться не один день!
– Я, я вымою всё. Я умею разбирать слив раковины.
– Уверена, что языком вылижешь. Но этого не требуется. Адрес избиркома помнишь?
– Да.
– Через два часа жду!
– Я, я всё сделаю.
– Ив лучшем виде, в чём не сомневаюсь, – Клара Семёновна выпихнула посетителя за дверь. Вздохнула. Пошла пить чай в профком – единственное оставшееся приличное место в Управе.
ГЛАВА 14
– Леонид Аркадьевич! Как договаривались. Двадцать мешков сахару забираю?
– Никита! Не шкурничай! Куда тебе этот сахар? Брагу гнать?
– Да ещё какую! Таких дрожжей Димыч подогнал!
– Говори прямо. У меня мало времени! – сказал Чугуев, поглядев на часы. Как будто абонент мог видеть его.
– Жёнам наших работяг лучше по десять кило сахару за ваучер, чем эти копейки, что обесцениваются каждый день. Они же в долларах не требуют! А то могли бы. Знай, что означают эти розовые портянки в их руках!
– Согласен. Бери сахар.
– Так дай письменное распоряжение. А то твой завхоз артачится!
– Я улажу. Приходи к служебному входу столовой. Машину выделю, грузчиков даст завхоз. Только где ты будешь хранить эти мешки – твои трудности!
– Понял, не дурак!
Чугуев прошёл в бухгалтерию.
– Как дела? Небось, запущены? – спросил он у жены.
– Я бы сказала, распущены!
– Как это?
– Ты бы знал, Лёня, – она понизила голос, дополнительно прикрыв рот ладонью.
– Что?!
– Сколько мы потеряли! Вот это, это и это! – она сунула под нос Чугуеву номера счетов, ничего ему не говорящих. – Предназначалось на иные цели! А использовано – в личных!
– Кем?
– Вот, фамилии! И все требования подписаны твоей рукой.
– Когда?
– До твоей поездки к морю. Кстати. Знаешь во сколько она обошлась Управе?
– Это была льготная путёвка. К тому же, горящая.
– Это для тебя она была таковой. По документам ты ездил в Турцию! И это вряд ли хорошо отразиться на предвыборной кампании.
– Что же делать, Наденька?
Надежда испугалась за мужа. У Лёни рецидив безволия? К её счастью, прежнего страха загнанного кролика в глазах Леонида Аркадьевича не было. Недоумение и краткая растерянность.
– Проще простого, Лёня! Своя рука владыка!
С этими словами Надежда порвала в клочья документы.
– Они исчезли вместе с бывшим главбухом! К сожалению, или к счастью ли, она не прибрала за собой.
– А данные в компьютерах?
– В этой хламиде? – Надежда кивнула на допотопный монитор по размерам больше лампового телевизора. – В дубовой ЕС любой ребёнок уничтожит данные!
– А ты?
– А я, лучше! К тому же, я обнаружила кое-что. Тут есть счёт, который непонятно для чего создан. Опять же, за твоей подписью, разрешено предъявителю использовать деньги на своё усмотрение.
Надежда посмотрела на дёргающуюся щёку супруга.
– Извини, твоя подпись также допотопная.
– И что ты сделала с этим счётом?
– Аннулировала.
– Как?!
– Тебе разъяснить технические детали?
– Главное, какие последствия могут быть для меня, для нас?