– Надеюсь, у нас в доме ваш опыт не понадобится, – улыбнулась Нина Петровна. – Приступайте, обед закончен.

Клава загремела посудой.

– Что изготовить к полудню? – спросила кухарка, представившись Анастасией Фёдоровной. Она мало чем отличалась от Клавы.

– Вы не сестры с Клавдией Олеговной?

– Нет.

Нина Петровна с удовольствием сдала свои полномочия по кухне.

– На счёт выбора блюд и десерта, пожалуйста, обращайтесь к Августе Климентьевне! – сказала она кухарке.

Женщина кивнула и попросила список продуктов на сегодня, а так же магазины, где их приобрести.

– Сколько вас прибыло? – поинтересовалась Нина Петровна.

– Трое.

– Это кухарка, домработница и…

– И шофёр с обязанностями прислуги за всё.

– Как это?

– Электрик, сантехник и мастер мелкого ремонта.

– Как его зовут?

– Валя! – сказала кухарка, уткнув нос в записную книжку с адресами кухонь, ресторанов и магазинов.

Нина Петровна на прощание пожелала успехов в труде.

Выйдя на крыльцо, она пожелала видеть шофёра, мастера на все руки. Поинтересоваться, сможет ли он починить дребезжащую калитку.

– Валентин! – крикнула Нина Петровна в сторону гаража.

– Валентина! – поправил её голос с хрипотцой.

Ещё чего? Нина Петровна возмутилась. Оно, конечно, хорошо идти в ногу с модными веяниями, но не до такой же степени! Только лиц с нетрадиционной сексуальной ориентацией не хватало. И это в княжеском поместье? Надо срочно выговорить Саше за такую экзотику.

Из приоткрытых дверей гаража, появились бойцовские сапожки, затем джинсы со стриями. Увидев округлости бёдер, Нина Петровна успокоилась. Гермафродит – не содомит.

Механик обернулся. Не смотря на мужскую робу, суровое лицо выдавало женщину. Причём, вполне нормальную. Но не такую, на которую позарился бы князь Волконский даже слишком выпивши.

– Валентина, вы за шофёра?

– Я и есть шофёр! – женщина отпустила тележку, которую выкатывала из гаража, скинула варежки-верхонки, протянула руку для пожатия.

Нина Петровна подала руку. Жала Валентина почти по-мужски, не бравируя силой, угадывающейся в её бицепсах.

– А вы, как понимаю, Нина Петровна. Хозяйка особняка.

– Есть и повыше меня начальство.

– Скажете тоже! Муж глава семьи, но на чём эта глава держится?

Нина Петровна улыбнулась.

– Правильно, на шее! Так что, куда повернём!

Валентина понравилась Волконской. Если уж проще кто из прислуги, так это новый шофёр!

– А кем вы были, Валентина…?

– Валентиновна! – догадалась Валентина. – В прошлой жизни, имеете в виду?

– Можно и так сказать.

– Инструктор по рукопашному бою в подразделении СМЕРШ.

Нина Петровна поёжилась. "Никого из карательных органов"?

– Шучу! Работала тренером по плаванию в молодёжке. Затем, как понимаете, оказалась невостребованной. Да ещё муж дармоед на шее висит, вот и пошла в телохранители.

– Так вы у нас оформлены телохранителем! Интересно, чьего тела?

– Исключительно своего. Нина Петровна, вы спросили за прошлую жизнь, я сказала. Теперь, пожалуйста, шофёр с обязанностями прислуги за всё. То есть, бортмеханик. Прошу так и называть.

– Ясно, бортмеханик Валентина Валентиновна!

– Ни к чему все эти формальности! Валя! Хоть я и похожа на недоделанного мужика из-за этих анаболиков, будь они неладны, но всё же.

– Я тоже не Венера Милосская.

– Да уж, – хихикнула Валя.

– Это, в каком смысле?! – шутливо спросила Нина Петровна.

– У вас руки на месте.

Обе посмеялись.

– Нина Петровна, понимаю, вам некогда со мной лясы точить. Так что, я продолжу расчистку этих авгиевых конюшен?

Нина Петровна кивнула. Она вернулась к крыльцу, села на скамейку. Впервые после замужества с полной заменой статуса на княжеский, Нина Петровна почувствовала себя легко и непринуждённо.

На вечере Нина Петровна заметила за собой странность, которая повторяется за ней всё чаще и чаще. Голос княгини Волконской начинал подрагивать при разговорах с великими людьми. Госпожа Аронова за собой такого не замечала. Да, в прежней жизни она не боялась никого, и могла разговаривать с любым человеком, как доктор с пациентом.

Нина Петровна расстроилась. Она сидела за столом, не вникая в общие разговоры, думая о своём нынешнем положении. Волконский был как всегда на высоте. В разговорах с самыми уважаемыми людьми он позволял себе менторский тон. Они слушали, кивали, поддакивали.