– А ты случайно не знаешь этого бармена? – Никола посмотрел на пассажира.

– Никола! Здесь же город! Кто тут кого знает?

– За что его грохнули?

– Было, видать, за что. А с чего ты взял, что это его? Может быть, просто взорвали кафе, чтобы напугать конкурентов.

– Может и так, но только кроме меня и того типа в этой мордобоике никого не было.

– Ты и бармен? – Никита приподнялся в кресле водителя.

– Ну, ещё этот, презентабельного вида алкоголик.

– Почему алкоголик-то?

– Небритый, мятый весь. Зато в костюме-тройке.

– И без куртки?

– Точно! Без куртки. Я ещё подумал, где он разделся?

– Он не одевался, – сказал Никита. – Из машины вышел. Кстати, у него не был выколот якорь на правой лапе?

– Был.

– Это местный пропившийся кооператор. Его, похоже, решили убрать. Не бери в голову.

– Много человек погибло?

– Больше раненых. Я слышал краем уха, одной девке ногу оторвало. Угораздило пройти мимо взорвавшейся машины!

– А кафе как?

– Выгорело напрочь. Так что, бармену точно каюк. Придётся нам с тобой Ашотика напрягать! – Никита закрутил баранку, въезжая в узенькие воротца базарной площади.

Ашотиком оказался солидный мужичок в лёгкой дублёнке и бобриковой шапке. Он чем-то напомнил Николе кавказца, зазывающего на карусель в центре города. Наверное, брат. Хотя, все они братья.

– Никита! Хочешь коньяку, пожалуйста! Чего не жалко для хорошего человека! – Ашот говорил Никите, но подмигнул почему-то Николаю.

Никола кивнул.

– Твой друг – мой друг! Давай, друг, выбирай! – Ашот раскрыл перед Николой шкаф-сейф.

Глаза Николы разбежались. Он насчитал, по крайней мере, пять сортов армянских коньяков! Какой брать? Больше понравилась бутылка в виде домры.

– Эта бутылка, какой ёмкости?

– О! Вижу ценителя! Это самый элитный напиток, "Ноев ковчег" по-русски! Это Ной спустился на гору Арарат!

– Да! – подхватил Никита. – А от него произошли все армяне, затем и остальное человечество!

Ничуть не смутившись, Ашот кивнул.

– Сколько за бутылку? – спросил Никола.

– О чём говоришь, дорогой?

Никола отпрянул. Так на него посмотрел хозяин лавки. Глазом чуть не сжёг!

– Бери, пробуй! Обязательно понравится, приходи ещё! Всегда рад добрым людям!

– Да, Ашотик, мало нынче добрых людей осталось.

– Хомо хоминис люпус эст! – Ашот развёл руками и сказал по-русски: – Человек человеку волк.

Мужчины поочерёдно пожали руку Ашоту.

– Как тебе Ашотик?

Никола пожал плечами.

– И я так думаю.

Никола заёрзал на сиденье. Куда просить? К Лёне с Никитой, неудобно. Да и рано ещё. Болтаться по городу до первого встречного милиционера, тоже не годится. Ездить с Никитой по его делам, путаясь под ногами – совсем не дело!

– Куда-то торопишься?

– Да как тебе сказать…

– Желаешь повидать Леонида Аркадьевича? Ну! Колись! Для него же коньяк брал!

– Да. Но…

– Не знаешь, где живёт, а попасть в Управу не смеешь, – заключил Никита.

– Да не то всё. Лучше скажи, сколько я должен за коньяк?

– Ашотик должен мне, понимаешь?

– Но ты-то мне ничего не должен, верно?

– Так и быть, уломал! С тебя хороший телёнок за всё про всё, включая машину, бензин и водилу с грузчиком!

– Телёнок? – у Николы, казалось, поднялись уши шапки вслед за бровями. Зачем в городе телок?

– Мясом, конечно.

– А как передать именно тебе?

– В этом нет проблем! – воодушевился Никита. – Когда приедут за мясом, скажешь, мол, эта тушка для Никиты!

– Пойдёт!

Мужчины хлопнули по рукам.

– Высади меня у вокзала.

– Не чуди, Никола! Там повяжут в два счёта! Потом доказывай, что не верблюд. С такой рожей к мэру-то не пропустят. Поехали ко мне, приведёшь себя в порядок, побреешься заодно, принимая ванну.

Никола, поглядев на часы, согласился.

– К шести отвезу тебя к Чугуеву! Сам не пойду, дела, понимаешь.

У Николы отлегло от сердца. Не то, чтобы Никита был лишним, но как быть с планом жены об утешении мэра в дружеской обстановке?