Дома у железнодорожной станции стояли пустые, но без видимых повреждений. Колеса загремели по булыжнику Пулавской. Мертвые окна сверкали сохранившимися стеклами. Все безжизненно застыло в свете солнца. Внезапно сзади заурчал мотор. Из поперечной улицы выскочил серый «опель», повернул направо, догнал бричку и, взвизгнув шинами, притормозил. Гуркевич съежился за спиной у ездового. Из машины выглянул юный эсэсовский офицерик. За ним бесстрастно восседал седоватый полковник. Офицерик удивленно оглядел пассажиров брички, после чего небрежно козырнул.

— Вы кто такие? — спросил он по-немецки.

— Лейтенант Койя из королевской венгерской армии, — сухо ответил поручик.

— Вот это да! — ухмыльнулся немец. — Прямо как в императорско-королевские времена [13] . Где тут комендатура?

Койя взглянул на него с удивлением. Гуркевич, снова вытиравший лоб платком, внезапно распрямился.

— Kommendantur? — воскликнул он с готовностью. — Jawohl! Hier… Diese Schule links! [14]

И он указал на окруженное рядами заграждений здание на улице Воронича. Эсэсовец кивнул и подал знак шоферу. «Опель» укатил. Койя приподнял левую бровь; Гуркевич виновато улыбнулся. «Опель» замедлил ход у перекрестка, свернул на Воронича, выехал на тротуар и скрылся в школьном дворе. Мгновение спустя стукнули два одиночных выстрела, застрекотал пистолет-пулемет, и все стихло. Из школы вышел человек в комбинезоне, с автоматом наизготовку. Гуркевич взглянул на поручика и вытер платком ладони.

— Ну, я пошел. До завтра… Morgen.

Он соскочил на тротуар. Снял и бросил ездовому венгерский китель и пилотку, оставшись в своей холщовой куртке. Койя с улыбкой отдал честь.

— Приветик Зосе, — ухмыльнулся в ответ Гуркевич.

Венгр протестующе замахал рукой. Бричка развернулась. Гуркевич быстро направился к школе. На ходу вытащил из кармана белый платок и стал энергично им размахивать.

— А вы откуда? — спросил его высокий подпоручик.

Гуркевич огляделся. Посреди двора стоял серый «опель»; офицерик уткнулся в дверцу окровавленной головой. У стены, держа руки на затылке, дрожали седой полковник и шофер. Из машины извлекали свертки.

— Я подарил вам этих эсэсовцев, — ответил с гордостью Гуркевич. — Отведите меня к коменданту Мокотова.

Они дошли до желтой кубообразной виллы, где располагался штаб. У калитки Гуркевич с удивлением остановился. Возле ограды в компании парней стояла хорошенькая блондинка с продолговатым смуглым лицом, стройная, в подчеркивающем фигуру сером комбинезоне.

— Лёля! А ты что тут делаешь?

Девушка стремительно обернулась.

— Пупсик! — радостно воскликнула она. — Я участвую в восстании! Но ты-то что тут делаешь?

— Сейчас вот иду к полковнику, — гордо ответил Гуркевич. — Прибыл с важным поручением.

— Ты? — изумилась она. — Я думала, ты сидишь возле Зоси в Залесье. Вот ведь чудеса! А меня всегда предостерегали, чтобы я не говорила с тобой об организации… Что ты не годишься для этой работы…

Гуркевич ухмыльнулся.

— Ну, конечно, на твоем уровне… Извини, я очень тороплюсь. В случае чего… где тебя можно найти?

— Через два дома, на пункте связи. Я там сижу на коммутаторе. Мой псевдоним — Ягодка. Запомни: Ягодка. Пока, Пупсик! Я бы меньше удивилась, встретив тут покойную бабушку.

Гуркевич холодно кивнул и прошел в калитку. В прихожей виллы крутились посыльные. Гуркевич гордо застыл в сторонке. Через несколько минут его вызвали к начальнику. В светлой просторной комнате за круглым столом изучал план города седовласый полковник.

— А вы кто такой? — спросил он резко. На щеках его играли желваки.

— Я Гуркевич. Пришел из Залесья. Там венгры…

— Ну и что? — буркнул полковник.

У Гуркевича сползла с лица улыбка.

— Ничего, — ответил он обиженно. — Они всего-навсего хотят перейти на нашу сторону… Десять тысяч человек. С пушками.

В глазах у полковника вспыхнули искорки.

— Что-что?

— Я бы и сам провернул это дело, — небрежно заметил Гуркевич, — да они вот требуют письменных полномочий на переговоры от командующего восстанием.

Полковник распрямился.

— Расскажите все с начала!

Гуркевич рассказал. Полковник поднялся и подошел к двери.

— Связь с центром есть? — громко спросил он кого-то.

— Радиосвязь по-прежнему через Лондон, — ответили из соседней комнаты. — На приземной волне не получилось…