— Скажешь тоже, без драки. Так не бывает. Попробуй скажи Гусейну, что нам его имам не нужен, что бедные тоже должны хорошо жить. Так он и согласится. Или вон Дарбиш. Пойди ему скажи: раздай своих баранов бедным, дай им даром шашлык. Хотел бы я знать, что он тебе ответит.

— У Дарбиша — выпросишь, — вздохнул Шамсулвара. — Он только для мюридов ничего не жалеет, всех их сегодня бесплатно в харчевне кормил. Отца моего Дарбиш знаешь как не любил. Как-то шел мимо нашего дома, остановился и кричит: «Эй, лудильщик, слышал я, ты с красными снюхался. Погоди, доберемся до тебя». Вот, наверно, он и послал к нам этого Гусейна. — Шамсулвара всхлипнул.

— Не плачь. Мы еще им покажем. И Дарбишу и Гусейну с его мюридами. Вот придут красные из крепости.

— Да… Когда они придут… Отца мюриды могут убить. Знаешь, как они его били. И меня один из них ногой ударил. «Щенков тоже надо уничтожать», — говорит. Я при отце не стал плакать, а когда его увели, наревелся, — шмыгнув носом, сказал Шамсулвара. — Как думаешь — жив еще отец?

— Конечно, жив, — пытался успокоить друга Абдулатип. — Вот увидишь — сегодня с моим отцом домой вернется.

Тучи заволокли Акаро–гору, становилось прохладно. Сумерки бросили свое покрывало над ущельем. Откуда-то доносился плач по убитому, где-то ругалась женщина: видно, опять кто-то из мюридов залез в хлев ила сундук.

— Айда, послушаем, о чем там Издаг со своим братом говорит, — сказал, подымаясь, Абдулатип.

— А если поймают нас?

— Не бойся, иди за мной. — Абдулатип направился к дому, и вскоре мальчишки уже карабкались по стенке на крышу. Абдулатип вскарабкался легко: он знал в стенке каждый выступ, помог подняться Шамсулваре.

Горач, чувствуя своих, тихо сидел в своей будке. Он был на цепи.

— Сиди, сейчас я вниз посмотрю, во двор, — тихо сказал Абдулатип Шамсулваре. Через минуту Абдулатип вернулся. — У лестницы Пса сидит с винтовкой. Охраняет своего офицера. Заглянем в дымоход, чувствуешь, как оттуда вкусным тянет.

— Ага.

Мальчишки склонились над дымоходом, но горячий дым ударил в лицо, Абдулатип едва сдержался, чтобы не кашлянуть.

— Пусти меня, я рассмотрю, что там на плите, я дыма не боюсь, привык, — сказал Шамсулвара.

Он еще раз заглянул в дымоход, потер глаза.

— Кастрюля стоит и открыта. По запаху — курица варится. Нет, хотя, скорее, колбаса. — Он еще раз заглянул вниз, в дымоход.

— Точно, хинкал с колбасой. Вот бы достать.

— Стой. Я сейчас. — И Абдулатип тихонько полез на сеновал, там были аккуратно сложены палки, которые отец нарезал в лесу для заграждения огорода. Взял одну из них, подлиннее. — На, попробуй ей достать, я конец заострил ножом, — сказал он, подползая к Шамсулваре. — Только смотри, осторожно. — Шамсулвара, склонившись над дымоходом, опустил палку и точно угодил ею в кипящий хинкал.

— Ну как? — нетерпеливо теребил его за рукав Абдулатип.

— Сейчас. — Он нащупал палкой колбасу и, ткнув ее острием, потянул наверх. Абдулатип подхватил ее, положил в подол рубашки.

« Айда!

— Постой, еще хинк достану, — разошелся Шамсулвара. Видно, ему понравилось орудовать палкой.

— Не надо. Пошли. — Но Шамсулвара достал еще и хинк.

— Скорей идем. Ведь Издаг может к плите сунуться, — потащил друга Абдулатип. Мальчишки бесшумно спустились по стене в огород и, спрятавшись в высокой траве, жадно принялись за еду.

— Сейчас эта ведьма полезет к кастрюле, а колбасы нет, вот потеха, — шепнул Абдулатип другу.

— Здорово вкусная, — облизывая губы, сказал Шамсулвара.

— Еще бы. Она своему брату только хорошее дает. Она и отцу этой колбасы не дала, все Гусейну берегла. Да только — дудки. А здорово ты ее достал. Я б, наверно, не смог: дым глаза ест.

— Я привык, мне дым нипочем, — шмыгнул носом Шамсулвара. — Куда мы теперь пойдем? Что-то спать здорово захотелось.

— На сеновал, к бабушке. Там у меня старая бурка есть и сено прошлогоднее. Небось не замерзнем.

Мальчишки тихо крались вдоль забора. Вот и дом остался позади. Друзья ускорили шаг. Еще слышался то тут, то там плач по убитым. Мюриды, стоявшие дозорами на дорогах к аулу, негромко переговаривались. Постепенно гас свет в окнах, люди укладывались спать, хотя мало кто мог уснуть в эту тревожную ночь. Мальчишки шли осторожно, обходя стороной дозоры мюридов, от них добра не жди, если остановят, особенно Шамсулвара. Станут допытываться, чьи они да куда идут в такое позднее время. Незаметно добрались до авала нуцалов. Здесь окна были ярко освещены, горел свет и в окнах дома Дарбиша. Под большим окном мелькнула чья-то тень. Кто-то встал у окна. Сначала ребята думали, что это мюрид охраняет дом богача. Они подошли поближе и вдруг узнали в стоявшем Хабиба.