– Будут, никуда не денутся.
– Шахрион напряг зрение и указал пальцем вперед, указывая на приближающиеся черные точки.
– Собственно, вот они. Полагаю, благородный генерал решил почтить нас своим присутствием. Возможно даже, что в компании благословенного Этита и благороднейшего Ритона.

– Владыка, неужели генерал будет так рисковать?

– Думаю, что будет. Бирт Тавриэн - хороший вояка и порядочный человек, он с самого начала был не в восторге от затеваемой венценосцем авантюры.
– Да, генерал мог бы стать хорошим вассалом при иных обстоятельствах, он чем-то напоминал Шахриону самого себя.

– Это опасно.

– Не очень. И пока они едут, генерал, расскажи, как дела с солдатами?

– Мы поставили в строй почти тридцать тысяч человек. Еще десять тысяч определили подносить оружие, ухаживать за ранеными, разгребать завалы, тушить пожары и кашеварить.

– Для хозяйственных нужд, извечный, - подсказала Тартионна.

– Да, извечная. Именно что для нужд. Но поток добровольцев не иссяк, я думаю, что мы сумеем увеличить число воинов до пятидесяти тысяч, вот только...
– генерал замялся.

– Да?
– Шахрион с любопытством заглянул ему в глаза, в которых без ошибки различил неуверенность.

– Пока враги будут под стенами, от арбалетчиков с пращниками еще будет толк, но как только леопарды заберутся на них, твои ополченцы станут тем, чем являются - смазкой для мечей. За пару дней нельзя превратить пахаря в солдата.

– Не волнуйся, генерал, время у тебя будет.
– Тридцать тысяч стрелков в строю и еще двадцать на подходе...Исиринатийцам придется узнать много нового и неожиданного.

– Полагаешь, что они осмелятся штурмовать с ходу?

Шахрион засмеялся - генерал думал совсем, как Гартиан. Вот уж воистину - разрыв поколений.

– И еще как! Осадные лестницы у них с собой, пылятся в обозе. Вот только завтра утром котам будет не до нас.
– Он перевел тему разговора.
– Ты уже распорядился приступить к сборке метателей?

– Да. А также привел в готовность весь гарнизон. И все же я не понимаю, каким образом же образом мы получим обещанное тобой время.

Шахрион загадочно улыбнулся.

– Дождись ночи генерал, ты все увидишь тогда, когда тьма опустится на землю. Да, должен увидеть.

– Очередное секретное оружие, которое до срока нельзя никому показывать?

– Нет, скорее, умение манипулировать людьми и работать с донесениями шпионов.

Генерал хмыкнул и отстал. Он ненавидел все, что касалось тайной войны, и считал доносчиков червяками, достойными только удобрять землю. Как ни странно, многие поколения имперских императоров и генералов разделяли его убеждение. И это с эльфами-то по соседству! Надо полагать, потому Империя и развалилась.

Парламентеры, меж тем, остановились на безопасной, как они думали, дистанции. Небольшой отряд - всего два десятка всадников, двое из которых выделялись богатством доспехов, а один - белоснежными одеждами.

Вперед выехал рыцарь с белым флагом, примотанным к древку копья. Он проехал еще несколько десятков шагов и остановился, опустив свой импровизированный символ переговоров в раскисшую землю, после чего извлек из-за пояса рог и три раза подул в него, а затем повернул к отряду.

– А вот и приглашение.
– Шахрион не без удовольствия отметил, что славные дожди хорошо потрудились и пересечь новоявленное болото наступающим будет нелегко. Конечно, будь у кошаков сильный маг воды или земли, те могли бы попробовать просушить почву, но Академия Исиринатии традиционно делала ставку на огонь и молнии. Хотя с этих безумцев сталось бы попробовать возвести огненную стену, чтобы погнать ее через поле, или призвать ураган, будь у них достаточно магов.

– Владыка, - повысил голос Тартион.
– Смею заметить, что тебе не стоит идти на переговоры. Они могут оказаться ловушкой.

– Я уже говорил, что генерал не такой человек. К тому же, они думают, что победа в кармане. Исиринатийцы - не эльфы, они не всадят нож в спину, если уверены, что могут вышибить мозги ударом палицы.

– И это хорошо.

– Для нас - безусловно, потому что я-то пойду и не на такое. Спускаемся.

В сопровождении кольценосцев и небольшого отряда телохранителей император выехал навстречу врагам. Когда оставалось двадцать шагов, один из них жестом отпустил солдат подальше. Император повторил его жест и вперед они поехали уже втроем.