Шрифт:
— Вы смеялись?
— Что вы! Тот факт, что с помощью этого смешного наследия старины он отваживается выступить против науки и Космоса, был настолько комичен и вместе с тем трогателен, что мы чуть было не поверили ему.
— Что же помешало вам?
— Собственно говоря, кофе. Он был скверный. Мы ушли.
Г. Яноух рассказал Кафке слышанную им историю о том, что лейпцигский издатель Курт Вольф в восемь часов утра отклонил перевод Рабиндраната Тагора, а через два часа погнал издательского редактора на почту, чтобы вернуть рукопись, так как узнал из газеты, что Тагору присуждена Нобелевская премия.
— Странно, что он отклонил. Тагор ведь не так далек от Курта Вольфа. Индия — Лейпциг, это расстояние только кажущееся. В действительности же Рабиндранат Тагор лишь переодетый немец.
— Может быть, учитель?
— Учитель? Нет, не это, но саксонцем он мог бы быть — как Рихард Вагнер.
— Стало быть, мистик в пресловутом непромокаемом пальто?
— Нечто в этом роде.
Г. Яноух дал Кафке немецкий перевод индийской книги о религии «Бхагавадгита».
— Документы индийской религии привлекают и в то же время отталкивают меня. В них, как в дурмане, есть что-то притягательное и пугающее. Все эти йоги и маги покорили естественную жизнь не пламенной любовью к свободе, а молчаливой, холодной ненавистью к жизни. Источник индийских религиозных упражнений — глубочайший пессимизм.
В ответ на напоминание Г. Яноуха об интересе Шопенгауэра к индийской философии религии:
— Шопенгауэр — мастер языка. Этим определяется и его мышление Его непременно нужно читать ради одного только языка.
Увидев у Г. Яноуха томик стихов Михаэля Мареша [171] :
— Я знаю его. Он ярый анархист, которого в «Прагер тагблатт» терпят как курьез.
— Вы не принимаете всерьез чешских анархистов?
— Это очень трудно. Эти люди, которые называют себя анархистами, так милы и приветливы, что нельзя не верить каждому их слову. Но в то же время — именно из-за этих особенностей — нельзя верить, что они действительно могли бы стать этакими разрушителями мира, как они утверждают.
171
Мареш, Михаэль — чешский поэт, с которым Кафка познакомился в конце 1909 года, после чего они вместе посещали собрания левых анархистов «Klub mladych», выступавших главным образом против милитаризма и клерикализма, и союза «Vilem K"orber», выступавшего против политического и экономического угнетения рабочих. М. Мареш — автор небольших воспоминаний о Кафке «Wie ich Franz Kafka kennenlernte» («Как я познакомился с Францем Кафкой»), опубликованных в книге Клауса Вагенбаха «Franz Kafka. Eine Biographie seiner Jugend». В приводимой записи речь идет о вышедшем в 1920 году сборнике стихотворений «Pfichazi'm z periferie» («Я прибыл с периферии»).
— Вы, значит, знаете их лично?
— Немного, Очень милые, веселые люди.
В связи с выходом нового номера издаваемого Карлом Краусом [172] журнала «Факел»:
— Он великолепно разделывает журналистов. Только заядлый браконьер может быть таким строгим лесничим.
О маленьких, блестяще написанных эссе Альфреда Польгара [173] , часто появлявшихся на страницах «Прагер тагблатт»:
172
Краус, Карл (1874–1936) — австрийский писатель, публицист. В 1899 году основал журнал «Факел» («Die Fackel»), с 1911 года он являлся его единственным автором (до 1936 года вышло 922 номера журнала).
173
Польгар, Альфред (1875–1955) — австрийский писатель, критик.
— Его фразы так гладки и приятны, что чтение Альфреда Польгара воспринимаешь как своего рода непринужденную светскую беседу и совсем не замечаешь, что на тебя, собственно говоря, влияют и воспитывают тебя. Под лайковыми перчатками формы скрывается твердая, бесстрашная сила содержания. Польгар — маленький, но деятельный маккавеец в стране филистеров.
Возвращая Яноуху книгу стихотворений Франсиса Жамма [174] :
174
Жамм, Франсис (1868–1938) — французский поэт.
— Он так трогательно-прост, так счастлив и силен. Жизнь для него — не эпизод между двумя ночами. Он вообще не знает темноты. Он и весь его мир надежно укрыты во всемогущей длани божьей. Как дитя, он обращается к боженьке на «ты», словно к члену своей семьи. Потому он и не стареет.
По поводу романа Альфреда Дёблина «Три прыжка Ван-Луня «:
— Это большое имя среди новых немецких романистов. Кроме этой его первой книги, я знаю только несколько небольших рассказов и странный любовный роман «Черный занавес». Мне кажется, Дёблин должен воспринимать зримый мир как нечто абсолютно несовершенное, и творчески дополнить этот мир призвано его слово. Это мое впечатление. Но если вы будете внимательно его читать, вы придете к тому же.
О книге Альфреда Дёблина «Черный занавес, роман о словах и случайностях»:
— Я не понимаю этой книги. Случайностями называют стечение событий, причинность которых неизвестна. Но без причинности нет мира. Поэтому случайности существуют, собственно, не в мире, а лишь здесь. (Кафка дотрагивается левой рукой до лба.) Случайности существуют только в нашей голове, в нашем ограниченном восприятии. Они — отражение границ нашего познания. Борьба против случайности — всегда борьба против нас самих, борьба, в которой мы никогда не можем стать победителями. Но об этом в книге ничего нет.