— Дед, — подозрительно уставилась на мельника Веся, — а ты ещё не задумался, с чего это Трофимус так резко пожелал стать главой совета Южина?

— Ну как бы я мог не задуматься? — весело возмутился Ольсен. — Да в первый же миг, как ее узнал, догадался, кто его исподтишка науськал. Но тут ты начала бледнеть и губы кусать… вот и пришлось Касе присматривать за ней, пока я Сарга туда не отправил. Теперь она уже в кабинете Тироя сидит, допроса ждет. И нас там ждут. Саргенс сказал, никто здесь не распознает ложь лучше Ардеста.

В кабинет Тироя княжич с женой пришли последними, не очень-то хотелось Бересту копаться в этой неприглядной истории. Вот и вел свою любимую неторопливо, останавливаясь в каждом укромном, на его взгляд, местечке, чтоб успокоить ее поцелуем.

Саргенс только поднял на миг глаза к небу, вознося ему молчаливую, но очень красноречивую похвалу за помощь, и куница еле заметно усмехнулась. Не помогли бы чародею никакие светлые духи, если бы не пилила ее та самая совесть, о какой так беспокоилась наставница. Почти силой пришлось выбираться из объятий мужа, до которого вдруг дошло, насколько близко они были ещё час назад от крупной семейной размолвки.

Анфея с непроницаемо оскорбленным лицом сидела в огороженном перилами углу, над которым повис пауком странный амулет, и у Веси сразу начало портиться настроение. Не хотелось ей ни смотреть на эту женщину, ни тем более ее слушать.

И пытаться отыскать ей оправдания, как предписывают правила этроского судейства, тоже не хотелось. Веся даже пыталась пристыдить себя за это, ведь ещё неизвестно, так ли виновна молодая жена в неожиданной тяге мужа к власти любой ценой?! Но что-то в ее душе восставало против этих попыток, и вскоре княжна поняла почему.

Ястребица раз за разом отвечала презрительное и твердое «нет» на все вежливые вопросы магистров крепости, собравшихся на этот суд в полном составе. А Берест с таким же постоянством уверенно повторял одно слово — ложь. И те из чародеев, кто имели сходный дар, хмуро кивали, подтверждая его вывод.

— Вы мужа моего спросите, он сам вам объяснит, — начала беспокоиться Анфея, когда вопросы закончились и мрачные маги приступили к выбору наказания, но на нее уже никто не обращал никакого внимания.

По обычаю все двенадцать судей писали свои решения на одинаковых листках бумаги и бросали в сосуд, а затем главный судья читал и раскладывал по кучкам. И оглашал тот приговор, за который было больше голосов.

Княжне частенько приходилось присутствовать на судах, которые чинил отец, и хотя князь крайне редко собирал сразу дюжину помощников, никогда ещё девушке не приходилось видеть, чтобы судьи были так единодушны. Тирой доставал листки, быстро читал короткую надпись и, всё мрачнея, клал в одну-единственную стопку.

— Хм, — тихо и озадаченно фыркнула Терсия, сидевшая вместе с Весей, Ольсеном, княжичами и несколькими старшими чародеями на скамейке для зевак и свидетелей, — первый раз такое вижу.

Веся молча кивнула, пытаясь отгадать, какое же наказание выбрали для жены своего собрата суровые маги. Но это ей так и не удалось, хотя, судя по растерянным взглядам, не повезло никому из новичков.

— Стирание, — окинув присутствующих строгим взглядом, жестко произнес Тирой, и куница ощутила, как сжимается от ужаса сердце. Не было такой кары у обычных судей, но не могла не знать о ней княжеская дочь и одаренная целительница.

Самая страшная казнь… для тех, кто ценил свои чувства, свою память и свои мысли. Нет, Анфея не станет после стирания беспомощным новорожденным дитем, и дурочкой тоже не будет. Такие умельцы, как Саргенс, будут несколько дней поить ее особыми зельями и задавать разнообразные вопросы, стремясь точно выяснить, откуда в женщине страсть к власти. И когда разберутся, то напрочь сотрут в мозгу молодицы память обо всех событиях и словах, какие могут напомнить ей прошлые желанья и мечты.

— Неужели ты ее жалеешь?! — хмуро ворчал на куницу Ольсен, шагая по лестнице на третий этаж. — Вот она бы никого не пожалела!

— Так потому я и не она, — устало отозвалась Веся, — да и не жалость это… а сожаление о том, как страшно повернула она свою судьбу. Ведь была же и у нее развилка… хоть и незаметная? А ещё я хочу немного отдохнуть… слишком трудный оказался день.

Однако очень скоро выяснилось, что как раз отдыхать ей и не придется. Сначала пришли Савел с Кимохом и принесли в благодарность огромный пирог с гусятиной. А пока ели его вместе с новичками в их столовой, рассказали, что уже выбрали добровольцев для задуманного Весей опыта.