Впрочем, зависал брат недолго. Как только из-за ближайшей юрты выметнулась гибкая фигурка совсем юного степного ашвера [135] и сломя голову бросилась к нам, он стряхнул с себя оцепенение и ослепительно улыбнулся:

– Привет, Нгуаран! Рад тебя видеть…

Непись, похожий на помесь орка с гоблином, расплылся в ответной улыбке, радостно подпрыгнул и, добежав до нас, со всего маху вбил правый кулак в грудь Яра.

– Это у них приветствие такое!!! – воскликнула я, в ужасе представив, как брат может отреагировать на атаку.

Яр знал. Как минимум о том, что сила удара при приветствии прямо пропорциональна уважению, которое бьющий испытывает к тому, кого бьет. Поэтому ашвера, получившего ответный удар, унесло метров на пять и впечатало в стенку ближайшей юрты.

Следующие секунд десять я кусала губы, чтобы не заржать: мальчишка, почувствовавший всю меру уважения моего братца, барахтался в шкурах, тер грудь и безуспешно пытался вдохнуть.

Наконец это ему удалось, и он, не без труда приняв вертикальное положение, восторженно выдохнул:

– У-у-ух!!!

Потом «юноша» заметил меня, сжал кулаки и… оскалился:

– Айаррвэлл, Колибри… Моя жизнь – твоя жизнь, нейгерхатт!

«Да пребудет с тобой благословение Р’вэлл, Колибри! – услужливо перевела система. – Моя жизнь – твоя жизнь, та-кто-отправила-к-предкам-моего-кровного-врага…»

– Айаррвэлл, Нгуаран… – в его же стиле поздоровалась я. – Я тебя услышала…

С фракой, прокачанной до Благоговения, я тут еще не появлялась, поэтому, спустившись с портального камня, сунулась было к ближайшему загону. Как оказалось, зря: сын главы рода Тхатт, равнодушно мазнув глазами по великолепным ездовым волкам, кабанам и тому подобному зверью, поволок нас дальше, а через пару минут привел нас к другому, находящемуся на самом краю стойбища. Когда я подошла к ограде и вгляделась в статы пасущейся за ней светло-соловой кобылки, у меня перехватило дух: английская чистокровная лошадь по кличке Искорка была до безумия красива, а еще повышала скорость передвижения владельцу на триста процентов и добавляла ему десять процентов здоровья, пять процентов интеллекта и восемь – мудрости!

– Яр, это не лошадь, а самый настоящий «Speedster» [136] ! – выдохнула я в Приват, не отрывая взгляда от кобылки.

– Нравится? – почувствовав мое состояние, поинтересовался Нгуаран.

– Она бесподобна! – с трудом сообразив переключиться на общий чат, выдохнула я. – Никогда не видела ничего красивее!!!

– А та, которая за ней?

Кобылка, которая паслась за соловой красавицей, выглядела крайне невзрачно. Но когда я посмотрела ее статы, то решила, что брежу: невзрачное караковое создание, почти не отличающееся от нубо-маунтов, которых можно было приобрести, сделав линейку квестов в Эрлате, давала своему хозяину те же статы, что и Искорка, плюс пять процентов к выносливости и иммунитет к эффектам контроля!

– Лошадь для тех, кто понимает… – мысленно попрощавшись с мечтой о соловой красавице, вздохнула я.

– Оймэратт, Колибри! – склонил голову ашвер и, шагнув ко мне, вложил в ладонь ажурное серебряное ожерелье. – Рад, что Буря тебе понравилась…

«Пусть ваши души станут едины… – тут же перевела система. И пояснила перевод: – Ритуальная фраза, подтверждающая передачу ездового животного в постоянное владение…»

Пару следующих мгновений я пребывала в прострации: вглядывалась в возникшее окошко управления маунтом, дурела от своих статов, но косила глазом на Искорку и страдала из-за того, что не могу купить еще и ее. Но когда от стада, пасущегося на горизонте, отделилась серая точка и, все ускоряясь, понеслась к нам, я вцепилась в перекладины ограды и криво усмехнулась:

– Яр, если я не ошибаюсь, то тебе подарят варга, похожего на нубских Призрачных…

– А че, смотрится он брутальненько! – оценив стать одного из самых уродливых маунтов в Ллеваррене, пошутил брат. Потом вгляделся в статы своего будущего «скакуна» и ошалело посмотрел на меня: – Это что, местный «Носорог» [137] ?!

…Часа через полтора после отправки письма на анонимный адрес ББ начало потряхивать. Разумом он понимал, что информация о завершении работ по «заказу» уже дошла до «мистера Смита», а эта пауза – лишь способ сделать его, Барни, посговорчивее, но душа, измученная бесконечным ожиданием, рвалась на части и заставляла раз за разом обновлять страничку логов сервера входящих звонков.

«Единственная возможность получить технологии проекта «Матрица» – это довести затею с шантажом до логического конца. Ведь как только на проект наложит лапу Министерство Юстиции, доступ к нему получат только те, кто проходит по ПЗС [138] , и, возможно, члены правительства… – не отрывая взгляда от виртуального экрана, мысленно уговаривал себя он. – Никем, кроме Миранды, меня не пошантажируешь, значит, похитители обязаны держать ее живой и здоровой…»

Увы, перед иррациональными страхами, рождаемыми воображением, логика пасовала. Поэтому параллельно сравнительно трезвому потоку мыслей в сознании шла генерация негативных сценариев, которые в теории могли бы заставить «Смита» отказаться от дальнейших «деловых» отношений.

Вариантов придумывалось много. От сбоя в программном обеспечении капсулы «RDА», в результате которого Миранда, превратившись в живой овощ, переставала быть объектом торга, и до неожиданной смерти той личности, ради которой «Смит» и компания решились на похищение.

Естественно, каждый такой вариант анализировался, причем не отвлеченно, а с использованием реальных данных, получаемых из самых разнообразных источников. Только вот итоговые заключения, выдаваемые искином ОПР, почему-то не успокаивали. Ведь, скажем, даже если у большинства пользователей капсул «RDA» необратимые изменения в головном мозге начинались в среднем через два года постоянного использования устройства, то у его дочери, наверняка практически не вылезающей из него, они могли начаться и раньше. А широчайшие возможности современной медицины не гарантировали смерти от несчастного случая. Особенно тем, кто стоял на вершине иерархической лестницы криминальных структур.