Шрифт:
— Моя Ланте! — Он снова посмотрел на нее… с благоговением.
Его член продолжал увеличиваться внутри нее, намного больше, чем она ожидала. Несомненно, он и так очень большой и увеличивается еще сильнее. Изо всех сил она сдерживалась, чтобы не вздрогнуть. Маленький отважный солдатик и все такое.
Ланте всегда считала, что термин соединяться — всего лишь красивый стилистический прием с сексуальным контекстом. Сейчас, ощущая так много его тела в себе, она чувствовала себя соединенной с Троносом. Если бы она могла заставить себя привыкнуть…
— Пошевелись во мне.
— Пошевелиться? — он начал вращать бедрами, потираясь о ее чувствительный клитор.
— О, да. — Удовольствие обжигало мощными вспышками.
Он резко выдохнул. Фух. На его лице читалось ошеломление.
В ночной тишине, удары его сердца отдавались как барабанная дробь. Крылья широко распахнуты, пульсирующие линии сверкают как звезды в диадеме на небе.
Его сияющие глаза пристально смотрели на нее сверху вниз, затмевая их все.
Он снова толкнулся в нее, растягивая, полностью заполняя. Её затопило блаженство, тепло струилась по каждому миллиметру тела. Она ощущала себя наполненной им, эмоциями.
Переполненная.
Смесь эмоций смущала ее. Кроме нежности к нему, она также ощущала благодарность, облегчение… и даже счастье.
Сомкнув руки у него на затылке, она пробормотала:
— Тронос… — Я твоя. Ты мой. Ты запутал меня. Это меня смущает. Она даже не получила оргазм, но это лучший секс в её жизни. Никогда раньше во время секса она не чувствовала себя так, словно вернулась домой.
Словно судьба осыпала её золотыми монетами.
Большой ладонью он прикоснулся к ее щеке.
— Я не понимаю, что мне говорит выражение твоего лица, — хрипло признался он. — Но думаю, мне это нравится.
— Я пытаюсь сказать тебе сразу тысячу вещей. Я говорю, что готова… быть взятой тобой. — Мало того, что она привыкала к его размеру, теперь его член ощущался настолько необходимым, что Ланте задалась вопросом: как она вообще раньше обходилась без него. — Я дам тебе все, в чем ты нуждаешься. — Она переместила руки к его заду, впиваясь пальцами в мышцы. — Тебе необходимо двигаться?
— Во имя всех богов, да. — Он начал выходить из нее, стараясь двигаться как можно медленнее.
Внутри нее нарастали волны экстаза. Её веки трепетали; она стонала.
Еще один усердный толчок.
— Это всегда так, Ланте?
— Категорически нет. — Она без остановки извивалась под его твердостью, желая большего. — Еще, Тронос!
— Твои движения сводят меня с ума. — Он сжал её неугомонные бедра, и толкнулся в нее. Еще раз. Каждый раз, когда он проникал глубоко в нее, её клитор получал заряд восхитительной стимуляции. Приближая к оргазму.
— Ты так тесно сжимаешь меня. — Он начал двигаться быстрее. — Я не могу сдержаться!
— Нет, не кончай, — сказала она, чувствуя, как возрастает магия. — Я не разрешаю тебе. — Воздух у ее губ затуманился.
Она только что использовала на нем силу?
Тронос мощно толкнулся, застонав, словно от боли.
— Ланте… — Его кожа блестела от пота, мышцы вздулись. Только один его вид… её непоколебимый Врекенер содрогается, огромный воин собирается удовлетворить вековую потребность… способен привести Ланте на край.
Она собиралась кончить для этого мужчины и почти страшилась мощи нарастающего наслаждения.
— Нужно… проникать жестче. Не могу двигаться медленно.
— Не медли. Возьми меня так, как тебе нужно.
Со стоном, Тронос толкнулся в нее. Еще раз. И еще раз, пока не начал вбиваться меж ее ног, доводя до исступления. Он скользнул руками под ее тело, впиваясь остатками когтей в изгибы зада… примитивный знак обладания, который послал ее по спирали.
Так близко, так близко.
Он разочарованно вскрикнул, в его глазах светилось смущение.
— Ланте, я не могу кончить.
— Возможно, я должна… приказать тебе. — Она стремительно приближалась к кульминации, но затаив дыхание, сопротивлялась, желая помучить их обоих.
— Отмени это! — Его сухожилия натянулись от напряжения, могучее тело сотрясалось от желания высвободить семя.
— Хмм. Мы будем так веселиться, всю сегодняшнюю ночь…
Глава 47
Это было чем угодно, но не весельем! Тронос чувствовал, что семя собирается под головкой, но не мог высвободить его.