Шрифт:
Быть Королевой Убеждения означало быть королевой ничего.
А в Ллоре столь ощутимая слабость воспринималась враждебными фракциями существ, как приглашение атаковать.
Сабина недавно высказала новую теорию о силе убеждения Ланте: пока Врекенеры преследовали Чародеев по следам их силы, возможно, она боялась привести их к себе, а страх, соответственно, вызывал проблемы с применением колдовства. Возможно, ее сила никуда не пропала, но страх перед крылатой угрозой сковывал ее… даже в Роткалине, где они на сто процентов были уверены в отсутствии Врекенеров.
Ланте понимала, что её врекенерское ПТСР навряд ли сможет ей чем-то помочь.
Хорошо хоть, что ее способность создавать порталы все еще работала. Если бы она избавилась от своего ошейника, то смогла бы создать портал прямо во внутренний двор замка Торнин.
Единственная проблема? Если условия не будут идеальными… например, не будет достаточно времени, чтобы сконцентрироваться… она не сможет контролировать, где откроется портал. А большинство других сокрытых сфер Ллора не такие радушные, как эта. Хуже всего то, что она могла создать всего один портал в пять-шесть дней. Так что, ошибившись с пунктом назначения, она не сможет все быстро исправить.
Огромный риск. Как, впрочем, и пребывание на этом острове.
Проклятье, о чем думал Тронос, пытаясь захватить ее в плен? Если бы у него все получилось, то Ридстром направил бы армию Демонов Ярости в Воздушные Территории. Конечно, если смог бы, наконец-то, найти, мистически скрытую и постоянно перемещающуюся, небесную сферу.
Единственная причина, почему Чародеи никогда не наносили ответный удар в ответ на агрессию Врекенеров, состояла в том, что они не могли найти Скай или захватить кого-нибудь из его обитателей.
Возможно, именно это и делало Троноса таким смелым… он знал, что никто никогда не сможет попытаться выведать информацию у членов его фракции.
Ланте была настолько погружена в свои мысли о нем, что не сразу услышала свист, летящего ей в лицо, бревна.
Прежде чем потерять сознание, она подумала: «Еще один повод, чтобы обвинить его».
Ланте снился голос. Только голос. Приятный, мелодичный и явно принадлежавший женщине.
— Ты пойдешь сквозь миры, — бормотала женщина, словно раскрывая секрет Ланте. — В одной сфере — израненная. В одной сфере — оставленная. В одной сфере — разделенная. В одной сфере — блистающая.
— Я не понимаю, — ответила во сне Ланте. Голос женщины казался ей знакомым, но после всех знакомств за всю свою бессмертную жизнь, она не могла определить кому он принадлежал.
— Просто думай о предстоящем тебе путешествии как о Четырех Кругах Самайна [7] .
— Это бессмысленный бред, — уровень непонимания Ланте рос. — О чем ты говоришь?
— Шепот, шепот, шепот…
— Ой, ты серьезно?! Теперь ты шепчешь шепот?
— Будь моей искрой, — сказал голос, — и заставь мир пылать. А теперь проснись, пока не стало слишком поздно.
7
Кельты делили год на четыре четверти, приблизительно соответствующие современным временам года: весне, лету, осени и зиме. Кельты были народом земледельцев, поэтому придавали огромное значение определению времен года и очень чтили великие дни, считавшиеся их началом: Имболк (Imbolc) — время родов/кормления — 1 февраля; Бельтан (Beltaine) — весёлый костёр — 1 мая; Лугнасад (Lughnasadh) — свадьба Луга — 1 августа; Самайн (Samhain) — смерть лета — 1 ноября.
— Ой, О-Й-Й-Й-Й! — издавая стоны от боли в лице, Ланте постепенно приходила в себя. — Кто, черт возьми, меня ударил? — прохрипела она, пытаясь понять, сколько времени провела без сознания.
И куда делась женщина? Это действительно был всего лишь сон? Все казалось очень реальным!
Ланте села и осмотрелась вокруг, сжав сломанный нос. С содроганием, она вправила его на место. Пасмурный дневной свет вполз через длинные тонкие иглы хвойного дерева, дезориентируя её. Когда зрение, наконец, прояснилось, она изменилась в лице.
Правус. Много. Гадство!
Кого тут только не было: вампиры, кентавры, демоны, Инвидии [8] — полубоги раздора, и Либитины [9] — крылатые кастраторы. Они собрались на поляне в лесу, внутри каменного лагеря… гигантские прямоугольные плиты были выставлены в вертикальном положении — Стоунхендж, часть вторая. Только одна особа могла это осуществить.
Вытянув шею, Ланте осмотрелась. Ну конечно, Порция сидела на каменном троне, пристально смотря на, лежащую на земле Ланте. Глаза чародейки горели через прорези нефритово-зеленой маски; соломенного цвета волосы торчали как шипы, подобно горам, которые она создавала.
8
Инвидия(лат. Invidia) — в христианской традиции, воплощение одного из семи смертных грехов — Зависти. Как правило, изображалась в виде женщины, вокруг груди которой обвивалась змея и кусала её прямо в сердце.
9
Либитина(лат. Libitinae) — в римской мифологии, это имя носила богиня похорон. Впоследствии Либитина слилась с Лубентией и на основе ее имени (lubido, «страсть, вожделение») с Венерой.
Рядом с ней медленно тлела Эмбер Королева Огня, словно первая леди, украсившая собой подлокотник каменного трона. Очевидно, они представляли власть в новой столице Этого-Гребаного-Острова.
Кто-то считал, что Порция и Эмбер — сестры, кто-то считал их любовницами. Просидев вместе с ними целую неделю в одной камере, Ланте больше склонялась к мысли, что они любовницы.
Да ей хотелось бы заполучить ключ, но не таким способом. Ланте внимательно посмотрела на другой край поляны. Множество камней образовывали изолированные клетки, в которых находились лесная нимфа, лиса-оборотень и демон враждебности.