Изяслав Ярославич остался один. Неужели придётся вступить в переговоры с Всеславом? Изяслав догадывается, чем это кончилось бы. Те бояре, которые предлагают идти на Полоцк, стали бы насмехаться над киевским князем: побоялся, дескать. Святослав был бы доволен: раз Всеслав остался полоцким князем, Изяславу придётся его опасаться, теснее дружить с братьями и быть по отношению к ним более уступчивым.

Но пойти на Полоцк - значит затянуть междоусобицу надолго. Полоцк хорошо укреплён, его в одночасье не возьмёшь... А степняки только и ждут удобного времени...

В эти иссушающие ум часы раздумий кто же придёт на помощь киевскому князю, как не родной сын? Святополк появился в шатре как обычно - тихо, кошачьей походкой, смиренно потупя глаза. Изяслав обрадовался приходу сына. Ведь дело идёт о наследстве, что достанется сыновьям после смерти князя, о киевском столе. Большим будет наследство - большой будет и доля каждого из сыновей. Тут задеты кровные интересы Святополка. Он должен дать дельный совет.

Княжич долго не отвечал на слова отца. Потом придвинулся ближе и произнёс полушёпотом:

– Господь говорит: "И беру его к себе, и оставлю ему грехи и прегрешения". Хорошо, если бы Господь прибрал Всеслава. А лучше всего, чтобы Брячиславич добровольно отдался в твои руки. Тогда надо его посадить в поруб. "И лев станет котом, и враг твой станет забавой в доме твоём..."

Князь удивлённо посмотрел на сына. Что он говорит? Это же всё несбыточно!

А Святополк, догадываясь о мыслях отца, продолжал:

– Святослав и Всеволод говорят: "Зови Всеслава". Ты и зови. Требуют: "Клянись". Ты поклянись - не подниму руку на Брячиславича, если сам придёт. "Да не ослушаешься братьев своих". А Всеслава тихонько да ласково посади в тёмный поруб. И пусть там сгинет!

Ярославич даже приподнялся в кресле. Сын предлагает преступить клятву. Это ужасно! Он, Изяслав, всегда предпочитал благо, честность и христианское прощение. И если он выступил, чтобы покарать злодея, то заботится не только о себе, но обо всём люде, которому несёт благоденствие. Изяславу вспомнилась его молодость, благородные мечты, благие порывы. Немало кровавого пота он утёр за Русскую землю. И не он ли дописал отцову "Правду" "Правдой Ярославичей"? Он заботился о народе, о том, чтоб не отнимали напрасно жизнь у боярина и челядина. Чем-то пьянящим, как аромат весенних цветов, пахнуло из прошедшей юности на Ярославича, что-то светлое встало в памяти, но его заслонила тень полоцкого князя, грозящего отобрать власть.

Слова сына вызвали у князя возмущение. Не кроется ли в них предательство, на которое Святополк горазд?

Княжич глядел на отца широко раскрытыми ясными глазами и мысленно молился: "Преступи клятву, преступи клятву. Тогда Всеслав, враг твой и мой, сядет в поруб. А вина за клятвопреступление падёт только на тебя. Бояре, монахи, да и весь люд ополчатся на князя. И прогонят. А Всеслава уже нет. И кто же взамен тебя в князи киевские? Я, грешный". А вслух:

– Клятва глупому страшна, умному - смешна.

Глядя в чистые глаза сына, Изяслав смягчился. Что ни говори, а слова его разумные. Ведь он предлагает действовать на пользу родимой земле одержать полную победу малой кровью. Если сначала люди и осудят князя, то затем всё же поймут, что он прав, вспомнят, что Всеслав первый нарушил своё слово. Только как это осуществить? Где взять верных людей для выполнения такого поручения? Князь обратился к сыну:

– Какие же воины полонят Всеслава после моей клятвы? Кто осмелится?

Святополк приободрился. Ответил отцу уверенно:

– Есть такие воины. Прикажешь - сделают. А и ты после не забудешь их.

Ярославич понимал: сын имеет в виду Жариславичей. Но он не возразил Святополку. Ибо кто возьмёт на себя такое чёрное дело, как не Жариславичи? Кто поддержит князя-клятвопреступника, как не они?

Князь опять нахмурился и спросил:

– Знаешь ли, как тяжко осудят меня люди?

Святополк глянул на отца ясными глазами:

– Мудрые говорят: "Победителя не судят!"

Изяслав-отрок возвращался вместе с дружиной из полоцкой земли. Он ехал рядом с колымагой, на которой метался в бреду раненый Верникрай. Коснячко хотел оставить новгородского древосечца умирать на поле, но Изяслав выпросил разрешение везти Верникрая в Киев.

Как не помочь в беде, которая и тебя может ожидать за первым поворотом дороги?

Отрок огляделся. Леса на окоёме [92] ... Снега... Воины с обветренными лицами. Верникрай мечется на колымаге.