Шрифт:
– Слезем с печи да покажем себя на вече!
Многотысячная толпа собралась на Житнем торжище. Чей-то въедливый голос спрашивал:
– Если князь не может землю охранить, на што он надобен?
Ему отвечал Гром, взобравшись на сооружённый помост:
– Князю и боярам мы платили дань исправно, кормили, поили, чтобы они охороняли нас, чтобы исполняли свою ратную работу. А они с Летского поля сами убегли, нас бросили. Теперь степнякам привольно гулять по нашей земле. Жён и детей угоняют в полон, жгут селения. Того и гляди - сюда нагрянут. А кто в ответе? Князь Изяслав Ярославич, ибо он - голова людям. А коли рукам да ногам плохо, пусть голова и отвечает!
– Гнать его! Сменить!
– слышались крики.
– Святослава над собой поставить! Святослава Черниговского! Он поведёт на половцев!
– Всеслав Полоцкий обещал выгоды нам дать!
Все голоса перекрыл бас Славяты:
– Не главное то - добрый князь или худой. Где люди разумны, там и властитель хорош. А где люди шеи под хомут нагнули, и добрый князь иродом станет!
Но снова в толпе послышались крики:
– Битый князь нам не надобен! А Святослав был с Изяславом на Летском поле! Всеслава на княжий стол посадить! Он мудр и смел, степняков прогонит!
Это кричали полоцкие воины и наученные своими господами челядины боярские. Им начал вторить кое-кто из ремесленников.
На помост вскочил маленький сухонький человечек в монашеской ризе и замахал руками, требуя, чтобы толпа его выслушала. Это был книголюб, списчик Иннокентий:
– Летопись говорит: не от поганых зло на землю идёт, но от властителей, которых обуял диавол. Слушайте слова недостойного раба Божия грешника Иннокентия. Люди! Испокон веков диавол вселяется во властителей, и тогда они распрями страны рушат. Когда прославленный Цезарь захотел власти в Риме, взял он в своё войско не только римлян, но и галлов, которых перед тем покорил. Это войско повёл он на другого римского воеводу, Помпея. Римлян убивали тысячами на одной и другой стороне, а добыча досталась Цезарю. Затем снова римляне убивали римлян, добывая победу императору Октавиану. И так пошло без конца, пока к границам Рима не придвинулись варвары. Но и тогда властители не одумались. Один римский властитель звал варваров против другого римского властителя. Римлян убивали теперь и римляне и варвары, пока наконец варвары не разрушили Рим. А и наши властители не умеют совладать с диаволом. В лето шесть тысяч четыреста пятьдесят третье [102] жена князя Игоря, Ольга [103] , мстила за мужа своего, древлянами убиенного, ибо не по правде дани захотел. Ольга обманом опоила древлян и приказала дружине рубить их, как рубили римляне братьев своих, чтобы добыть власть царёвой наложнице. Иссекли древлян пять тысяч. А древляне разве не русичи, не братья кровные?
102
945 год.
103
Ольга (?
– 969) - княгиня, жена киевского князя Игоря. Правила в малолетство своего сына Святослава и во время его походов. Подавила восстание древлян. Около 957 г. приняла христианство.
Толпа ответила глухим гулом. Иннокентий продолжал:
– Сказано мудрыми: "Нет тяжче Божьей кары, чем жена-властительница". Ну да баба и бес - один у них вес. Но ведь и мужи не лучше. В лето шесть тысяч четыреста восемьдесят пятое пошёл Ярополк походом на брата своего Олега в деревскую землю и наполнил трупами ров у града Вручий [104] . А ещё через три года пошёл Владимир на Ярополка и сотворил сечу между новгородцами и киевлянами. И сотворил голод во граде Родня.
104
Вручий - город Овруч.
Каждое новое напоминание о распрях из-за власти, от которых напрасно гибли тысячи людей, толпа сопровождала словно бы тяжким эхом.
Толпа была накалена до предела. Люди били себя кулаками в грудь, размахивали хлудами и дубинами. Некоторые привязывали к палкам ножи, ещё не зная, что надо делать, но уже чувствуя, что так дальше не может продолжаться. В толпе шныряли полоцкие лазутчики. Для них сейчас было подходящее время. Один из воинов Стефана завопил, что половцы находятся в тридцати - сорока перестрелах от Киева. Это было последней каплей.
– Идём к князю! Пусть даёт коней и оружие!
– Сами побьём поганых, битый князь нам не надобен!
– Святослав Черниговский поведёт нас!
– Покличем в князья Всеслава Полоцкого! Был бы он с Изяславом, такого бы не случилось!
– Воеводу Коснячко - на расправу!
Толпа, вбирая в себя новые ручьи людей, хлынула в гору, ко двору воеводы Коснячко.
– На Коснячке вина за поражение. Он нам ответит. Он поганых на Русь пустил!
Но старший воевода, предупреждённый о вече, скрылся. Толпа в щепки разнесла ограду его двора и направилась на подворье умершего Брячеслава Изяславича.
Тут начали советоваться, что делать дальше. Одни хотели сначала идти к князю, требовать оружия и конец для битвы с половцами. Они называли своим воеводой Славяту. Другие кричали, что надо снаряжать гонцов в Чернигов к Святославу. Полочане же старались кричать громче всех, что в первую очередь надо освободить из поруба Всеслава и провозгласить его киевским князем.
Толпа разделилась. Один её рукав, к которому присоединились некоторые бояре и отроки, понёсся к порубу, где был заключён полоцкий князь. Большая часть устремилась к княжьему дворцу. Впереди быстро шагал Славята...
2
Сквозь толпу к Славяте пробрался Изяслав. Ему казалось, что староста увидит его в кожемякской одежде, обрадуется и воскликнет: "А я ли не говорил - Пустодвор от нас ушёл, к нам вернётся!" И все наперебой начнут сочувственно расспрашивать бывшего воина.
Взгляд Славяты остановился на отроке и помрачнел. Кожемяка схватил его за руку, заставил идти между собой и Верникраем, спросил:
– Зачем прибег? Князь подослал?
Изяслав вздрогнул, повернул бледное лицо к Верникраю, словно ища поддержки. Тот отвёл взгляд: