Шрифт:
И сам Славята поднялся грозным великаном на сером фоне рассветного неба, взмахнул боевым цепом - и всадник вместе с конём рухнул на землю. Второго половца постигла та же участь. Поднимался и опускался держак цепа, кружа вокруг себя окованный железом бич, словно молотил невиданную рожь. К нему присоединились другие цепы и дубины.
И началась кровавая молотьба...
Хрустели кости, истошно ржали кони, вопили люди. Лавины половцев налетали на быстро растущую кучку защитников и попадали под цепы и дубины.
– Сгрудиться!
– грохотал голос Славяты.
Около него уже собралось несколько сот воинов. Воспользовавшись тем, что половцы в смятении отхлынули, он созвал к себе самых крепких и вместе с ними, устремившись вперёд, придал толпе защитников форму журавлиного клина. Огромный, залитый кровью врагов, с беспрестанно кружащимся цепом, Славята медленно шёл во главе подолян. Справа и слева от него свистели цепы товарищей, словно все вместе они вышли в поле на привычную работу. Могучий клин двигался в сторону далёкого Киева, расчищая себе дорогу, и не было силы, которая могла бы его остановить.
Хан Сатмоз, ещё бледный от пережитого, подозвал через телохранителей богатыря Огуса и приказал ему:
– Отведи своих воинов. Пусть русичи уходят.
Он взглянул в выпученные жадные глаза богатыря и закричал:
– Не понимаешь, жирный пёс?! Эти люди не годятся в рабы! Они не знают страха!..
7
Елак лежал на земле в луже крови. Его конь Ит не отходил от хозяина. Ит не мог ничего понять - никогда раньше не бывало, чтобы хозяин свалился с седла и сразу заснул.
Конь осторожно толкнул воина мордой, нетерпеливо забил копытом, заржал. Хозяин шевельнул рукой, застонал. Что же с ним случилось? Может, виной всему то красное, что течёт по его лицу и груди? А может, он хочет поиграть и притворяется спящим? Конь отбежал на несколько шагов и скосил карий глаз. Его уши задвигались. Он ожидал, что Елак вскочит и крикнет, как бывало: "Э-гей, куда тебя несёт?"
Хозяин лежал безмолвно. Над ним парил, медленно снижаясь, степной орёл-стервятник.
Ит поспешно вернулся к хозяину. Стервятник приземлился на соседнем кургане в ожидании добычи.
Конём овладела тревога. С тех пор как помнит себя, всегда чувствовал рядом присутствие этого человека. Эти руки давали ему пищу, иногда дарили что-нибудь вкусное или скупую ласку.
Вдыхая знакомый запах хозяина, Ит всегда был уверен в себе, в своей лошадиной доле.
Он знал привычки юноши, и, когда тот только выходил из юрты и оглядывался по сторонам, Ит уже был тут как тут. Стоило Елаку похлопать его по холке, и конь послушно ложился, загораживая пастуха от сильного ветра.
Ит мог отличить среди сотен других свист хозяина и мчался к Елаку, радостно подняв голову.
Конь опять ткнулся мордой в плечо Елака, заржал тихонько и жалобно, как скулит раненая собака. Юноша захрипел, в уголках рта показалась пена. Ит отступил. Что ж, если хозяин спит, конь будет ждать сколько угодно и дождётся его пробуждения. Пусть люди покинули Елака, а он будет сторожить юношу. Он - конь, за преданность прозванный Ит - собака.
8
Изяслав-отрок спешил в Киев. Он выполнял княжий приказ - предупредить о поражении русичей княжича Святополка. Невесело было на душе воина. Теперь половцы рассеются по Руси, будут убивать, грабить, превращать людей в рабов.
Изяслав думал: "Поганым помогло то, что они напали внезапно. Но если бы каждый тысяцкий и сотский сделал по равной доле со старым Гарлавом и Матвеем, мы бы погнали половцев. Отчего же Дуб и теперь помнит о своей вражде к Матвею? Отчего не мог даже на время забыть о ней?"
И невольно пришли на ум слова боярина Дуба: "О распре князю не поминай, если жить хочешь. А то он подумает, что о нём молвишь..."
День был жаркий, лёгкий ветерок гнал по небу растрёпанные облака. По обе стороны шляха расстилались поля. На них, низко согнувшись, трудились смерды с жёнами и детьми. Изяслав представил себе, как молодая зелень примет жёлтый цвет солнца, какими благодатными станут эти клочки полей, политые потом смердов. И тут же вспомнил о половцах, которым теперь открыты пути на Русь. Нет, жито не вызреет! Люди не восхвалят Бога за плоды. Не запоют жёны смердов. Не засмеются дети. Плоды, добытые натруженными руками, половецкие кони втопчут снова в землю. Женщин поволокут на арканах, мужей убьют.