B. Папа.

D. Кто-то должен остаться со мной.

B. Папа, перестань.

D. У тебя нет папы. У тебя ничего нет. У меня тоже.

B. Какой же ты мерзкий. Ты как все. (Вырывается. Рубашка рвется, под ней на спине виден большой шрам в виде креста, который вырезали у нее между лопатками.)

D. Прости.

Я не виноват.

Послушай…

Кто это? (Короткая пауза.) Это ты?

Отвечай. (Короткая пауза.) Я знаю, тут кто-то есть. (Встает, ходит кругами. На нем по-прежнему длинная грязная темно-серая шинель.)

Подойди сюда. Подрочи мне.

Отвечай. (Короткая пауза.) Кто здесь?

A (обращаясь к D). Ты ничего не будешь?

D. Я больше не хочу. (Отодвигает от себя хлеб.)

A. Ну ладно.

D. Сегодня будет жарко. (Короткая пауза.) Я сказал сегодня будет жарко.

A. Да. (Обращаясь к C, которая снова начала барабанить.) Хватит.

D. Да, хватит, а то я тебе пальцы переломаю.

(Поворачивается к A.) Что ты сегодня будешь делать?

A. Кто?

D. Ты. Я с тобой разговариваю.

A. Пойду в деревню.

D. Что ты там будешь делать?

A. Ждать.

D. Ждать?

A. Буду ждать посылки с едой.

C. Уже целую неделю ничего не было.

A. Все равно надо сходить.

C. Когда я вырасту, я вся обмотаюсь бомбами, пойду к ним в церковь и подорву их, и они разлетятся на столько маленьких кусочков, что их никто не найдет. Пуфф.

D. Ты посадила картошку?

A. Где я ее возьму?

D. Что, будем голодать?

A (ударяет C). Перестань!

C. Сама перестань.

E берет ее руку и прижимает к себе.

У нас были люди с немецкого и английского телевидения, они говорили с мамой и Бениной, после того как солдаты забрали всех мужчин. Бенина тогда знала всего несколько слов по-английски. Теперь она знает куда больше нехороших слов.

D. Да, тогда журналистов тут было больше, чем мух на трупе.

C. Теперь нас никто ни о чем не спрашивает.

E (тихо). Я пошел.

A (тихо). Подожди меня.

D. Что ты сказала?

A. Ничего.

C. Одна тетенька дала мне тогда очки от солнца, но мама продала их.