E (тихо). Ну пошли тогда.

C. Я тоже хочу.

A. Нет, ты останешься дома.

C. Почему?

A. Потому что я так сказала.

C. Можно я тоже пойду, дядя Иван?

D. Иван?

A. Да она, видно, о нем подумала.

C. Да, я оговорилась.

D. Почему ты сказала «Иван»?

A. Она так много о нем говорила. Она очень переживала, когда он исчез.

C. Да, я о нем подумала. Я подумала о дяде Иване. Он мученик. Он настоящий мученик. Старый мученик со старыми уродскими очками.

D. Он не может быть мучеником только потому, что умер.

C. Нет.

D. Где Бенина?

A. Она тут.

D. Ясно… Есть у нас какая-нибудь мотыга?

A. Мотыга? Зачем тебе?

D. Хочу вскопать эту чертову землю, чтобы хоть что-нибудь посадить.

A. Что ты посадишь?

D. Да что угодно. Лишь бы росло. Хоть что-то должно же быть. Пусть девочки пойдут поищут какие-нибудь семена или луковицы. Могут поискать там, где уже никто не живет. Если найдут цветочные луковицы, мы посадим их и будем потом продавать. А не хотят, так пусть идут попрошайничать.

A. Здесь ни у кого ничего нет.

D. Не здесь, а на шоссе.

A. Может, лучше тебе пойти, ты же слепой. Люди охотней дадут слепому.

D. Я никогда не попрошайничал. Я не попрошайка.

A. Они тоже.

D. Да, но они забудут. А я нет.

A. Они не забудут.

C. Мам, можно я возьму ее хлеб?

A. Нет.

C. Она же не хочет.

A. Нет, я сказала.

C. Почему?

A. Нет.

C. Сука. Совсем чокнутая.

D (хватает C за руку и ударяет ее). Если ты еще раз скажешь это слово, я так тебя выпорю, что век помнить будешь.

C. А мне плевать.

A. Она не понимает, что говорит.

C. Отлично понимаю.

А я возьму и скажу кое-что.

D. Что?

A. Ничего ты не скажешь.

C. Скажу, если ты не возьмешь меня с собой.

D. Она ушла?

C. Я не хочу.

D. Это ты?

A. Да. (Тихо говорит E, чтобы он уходил, но E не двигается.)

D. Ты уходишь?

A. Да, скоро.

D. В деревню?

Ты в деревню?