– О, привет, фокусник. А это что за страшилище?

– Ты сама-то когда в зеркало последний раз смотрелась? – недружелюбно ответил Надодух.

– Наш человек! – обрадовалась упырь-девица, перекинула ноги наружу, выпрыгнула из окна, сунула Франсуазе серую прямоугольную пластину и обняла чатию Сенусерта: – Доброй ночи тебе, брат! Я есмь Юлиана, от рождения тут землю топчу. А ты откуда? Шерсть настоящая или по приколу пересадил?

– Настоящая, – подтвердил недоморф. – Таким уродился. Меня зовут Надодух.

– Классная кликуха! – Юлиана пошевелила пальцами шерсть на шее Сенусерта. – Красить не пробовал?

– Только стричь, – наконец ухмыльнулся недоморф. – Вот, познакомься. Это Анита, моя девушка.

– Привет, подруга! – вскинула ладонь Юлиана и подмигнула: – А он, верно, тепленький, коли под бочок прижаться?

– Как у тебя найти, я ничего не понимаю! – Франсуаза протянула пластину обратно Юлиане.

– Ну вот же, на стартовой странице! – серьгастое чудовище пару раз ткнуло в планшет пальцами. – А вы чего, и правда не видели? Весь инет уже сутки воет! Я так понимаю, сейчас во всем мире по всем кладбищам экзерсисты расселись!

– Не экзерсисты, а спириты, – поправила Франсуаза.

– Да один черт! – отмахнулась Юлиана и резко повернула планшет экраном к молодым людям: – Вот, смотрите! Вчера на «ту-ю» выложили, сегодня уже два ляма просмотров.

– Привет, я Анжела из Ла-Фраманса! – улыбнулась им с экрана девушка с бритой головой, с серьгами в носу, бровях, ушах и на губе. – Вчера мы с друзьями хотели по приколу демона вызвать, в полнолуние на старом кладбище. Как вызывали, снять не удалось, потому как руки заняты были. А вот то, что опосля там творилось, вы сейчас увидите. – Девица почесала за ухом и добавила: – И это… Если кто-то думает, что это монтаж, то я запись на экспертизу могу отдать, не вопрос. Ни единого пикселя в кино не поменено. Короче, смотрите!

Она наклонилась вперед, и экран погас. Спустя несколько мгновений по нему что-то промелькнуло. Потом еще.

– Вы офигеете! – сдавленно прошептали за кадром, потом очень тихо ругнулись и добавили: – Сейчас закреплю и зум сделаю.

Картинка остановилась, по ней пробежала рябь, из темноты проступили невнятные силуэты, в которых не без труда угадывались кроны деревьев, кресты над склепами, покосившиеся ограды. Потом эти силуэты резко наехали, увеличиваясь, и стало видно одинокое полуразвалившееся строение, рядом с которым копошились три фигуры. Камера попыталась выделить лицо сидящего человека – и Битали ощутил, как сердце екнуло вниз, бешено застучало, а во рту пересохло: он знал, кто именно сидит там между склепами и могильными плитами!

Фигура развела плечи, вытянула руки…

– Ф-фа-ак!!! – с чувством выдохнул женский голос за камерой: из ладоней человека поструилась вниз хорошо различимая сияющая жидкость, ложась на землю тонкой переливчатой пленкой. Камера забликовала, и все вокруг этой жидкости исчезло во мраке. Женщина за кадром с явным сожалением констатировала: – Фак! Контрастность!

Битали скрипнул зубами, покосился на Надодуха, который со своим звериным слухом просто обязан был услышать все высказывания!

– Устал, отвлекся, – слабо пожал плечами недоморф. – Кто бы подумал?

Камера опять затряслась, послышался очень тихий шепот:

– Идут…

На некоторое время экран погас, потом опять посветлел, поднялся. На нем, на удалении в полсотни шагов полыхал костер. В его пламя, в самый жар ступил молодой человек. Потоптался, медленно покрутился, развел руки.

Битали невольно сглотнул, по спине побежали мурашки… Однако свет костра хорошо освещал только парусиновые штаны юноши и ботинки, топтавшиеся среди углей. Голова терялась в сумраке, лица же и вовсе было не различить. Кро посмотрел вниз. На нем до сих пор оставались все те же самые брюки от школьной формы!

А на экране тем временем вышел из огня один герой, на его место заступил другой, с пухлыми ногами, забитыми мелкими квадратиками.

– Фак! Камера слабая! – объяснили за кадром. – Он шерстяной, как сатир!

В этот раз сглотнул и напрягся Надодух.

В костер ступила девушка, обняла сатира, сладко его поцеловала, и все погасло.

– Ота как! – опустила планшет Юлиана. – Анжелка, тварь, теперь бабла с этой записи срубит немерено. А мы как жили в дерьме, так и останемся.

– Там полгорода вчера побывало, на кладбище, – сказала Франсуаза. – И склеп нашли, где эти колдуны ворожили, и следы костра, и рисунки магические. Все, в общем. Потом телевизионщики прикатили, до сих пор рыскают, ищут.

– Анжелу во всех выпусках показывают, гады, – с завистью добавила Юлиана.

– Кого ищут? – сухим голосом спросила Анита и закашлялась.

– Ну, этих… Колдунов…

– Чтобы убить?

– Зачем убивать? – в один голос не поняли обе смертные девушки. – Почему?

– А зачем тогда искать?

Теперь девушки озадачились окончательно. Франсуаза вопросительно посмотрела на Юлиану. Серьгастая выбеленная девушка пожала плечами:

– Так ведь колдуны… Прикольно!

– Юлиана, ты куда пропала? – выглянул в окно Гаспар. – Привет, Франсуаза! Привет, Битали! Что-то тебя не видно совсем. И вам всем привет, кого не знаю.