– Но я же тебе все точно сказала! – требовательно повернулась к нему девушка.

– Ну и что? – пожал плечами Битали. – Прошлое у всех примерно одинаково: папа, мама, школа, первая любовь. Так что ошибиться с гаданием трудно, никаким колдовством тут и близко не пахнет.

– А если я скажу! – Юлиана спохватилась, глянула на водителя и понизила голос: – А если я скажу тебе, что приворотное зелье варить умею? Вон, видишь его? Я Гаспара год назад приворотом напоила, и он с меня больше глаз не сводит и не отходит никогда! Все глупости прощает, все выкрутасы терпит.

– А если он просто влюбился в тебя, Юлиана? – так же шепотом ответил Битали.

– Скажешь тоже! – презрительно хмыкнула девушка и полезла вперед на пассажирское место.

– А мне погадать можешь? – тихо спросила Франсуаза.

Серьгастая девушка остановилась, оглянулась – но оказалось, что подруга обращается не к ней.

Горамник вопросительно посмотрела на Битали. Тот поколебался, но кивнул.

– Хорошо. – Анита поманила девушку ближе, осмотрела ладони, понюхала, потерла, посмотрела, пожала плечами, закрыла ее ладонь и откинулась на спинку дивана.

– Ты почему молчишь? – не поняла Франсуаза.

– А чего говорить? Все как у всех. Папа, мама, школа. Родители раньше ссорились, но теперь притерлись. И еще до тебя у них был кто-то еще. Похоже, что брат.

– Уехал… – растерянно подтвердила девушка. – А про будущее сказать можешь? Про любовь, детей? Семью, богатство?

– Вскоре ждет тебя короткая, но великая слава, каковая станет тебя тяготить, – отличница сказала это не Франсуазе, а Битали. – И вскоре после того, через год или два, ждут тебя нежданные перемены. Страшные, невероятные, болезненные. Приключение свалившееся сделает тебя королевой. Вот только непонятно по руке, живой или мертвой. Но это будет не скоро, и всего этого несложно избежать. Ведь так, Кро?

– А я вообще в гадание не верю… – Битали сделал вид, что безразлично отвернулся к окну, хотя сердце стучало как бешеное.

– Где?! – Юлиана кинулась к подруге, раскрыла ее ладонь. – Черт! Линии как линии!

Она повернулась к Аните, сунула ей свою руку:

– А что здесь?

Горамник склонила голову набок, усмехнулась:

– Короткая великая слава буквально через считаные дни… Вряд ли это совпадение. Наверное, слава у вас с Франсуазой будет одна на двоих. После чего случится помутнение. Алкоголь твой организм не принимает, курить ты до сих пор не куришь… Наверное, наркотики. Если после этой славы ты уколешься хоть один раз, умрешь через три года.

– Опупеть веселая беседа у нас получается, – хмыкнула Юлиана. – Мы все умрем… И чего мне скучно не ехалось?

– Если тебя это утешит, мне предсказано всего на два года больше, – пожалела серьгастое страшилище Горамник. – Но ведь никогда не поздно все изменить.

– А если не уколюсь?

– Ты правильно определяешь линию жизни, – ответила отличница. – Но не распознаешь ее знаки. Видишь вот эту ямочку? Если она разойдется, приходи. Погадаем снова.

Девушка посмотрела на ладонь и отступила, бессмысленно пялясь в паутину линий.

Битали ее прекрасно понимал. Смертной в этой каше тонкостей, ассоциаций и намеков в жизни не разобраться. Он сам, несмотря на все объяснения, значения всех этих линий, черточек и бугорков так и не освоил. Спасибо, что вообще зачет поставили. Впрочем, как заметил Кро, хиромантию никто из парней никогда в список своей специализации не включал.

– Юлиана! – громко позвал девушку Гаспар. – К границе подъезжаем, там всегда полиция стоит. Пристегнись, пожалуйста.

Засерьгованная девушка молча послушалась, и через несколько минут «Фольксваген» влетел в Испанию, чтобы на первой же развязке уйти влево.

– Если навигатор не врет, через час будем на месте, – пообещал молодой человек.

Вычисленное смертными кладбище оказалось небольшим, заросшим высокой травой участком на краю лиственной рощи. Хотя, может быть, на месте рощи тоже когда-то были могилы, но без столь крепких памятников. И только в одном месте над сухими колосьями и репейником возвышались ангел с крылышками – увы, без головы – и женщина в тоге, обвязанная кушаком с большим узлом на животе. Чуть дальше стояли два кирпичных склепа с зеленой крышей – похоже, это была пережившая века медь. Еще кое-где проглядывали каменные кресты и стелы – но покосившиеся, поколотые, покрытые трещинами.

Дорога кончалась аккурат перед рощей, и под кронами приезжим пришлось идти пешком по узкой тропке, усыпанной мелкими плоскими камушками. Но перед высокой травой исчезла и она, словно опасаясь проникать во владения мертвых. Гости тоже остановились, как-то не решаясь сделать первый шаг.

– Oye, de quien?! Aqu'i lo que hace? – окликнул их от грядок за кладбищем какой-то морщинистый старик в свободных черных штанах, просторной полотняной рубахе и широкополой соломенной шляпе.

– Я не знаю испанского! – развел руками Гаспар.