– Почему сон? – спросила Варя.

– А я сегодня деда своего во сне видел.

– А дед у вас... кто? – осторожно спросил Веня.

Он ожидал услышать все что угодно.

– Как кто? Просто дед. Мельник он был. Тоже, между прочим, Митрофаныч. Всякую черную животину на мельнице у себя держал. Вот, вроде вашего свиненка.

– Зачем? – не понял Веня.

– А чтобы водяного угощать.

У Вени и Вари от ужаса открылись рты. Они оба машинально ухватились за Пятачка, будто пытаясь его защитить. Веня схватился за передние копытца, Варя за задние. Каждый тянул поросенка к себе, а он не понимал, чего от него хотят. Наконец Пятачок хрюкнул, вырвался от защитников и юркнул под стол. Там ему было спокойнее. Доставать его оттуда Веня не стал.

– Как... угощать?! – с трепетом спросил он у Митрофаныча.

– Ну как обычно всяких чудищ в старину ублажали? Жертвовали им, что прикажут. Мельники-то водяного боялись. Он и плотину может разрушить, и мельничное колесо сломать. Да и утопит, не ровен час, кого захочет.

– А откуда же мельники знали, что это водяной? – рассудительно заметила Варя. Она совсем не испугалась этих ужасов. – Мало ли почему колесо сломалось.

– Ага, как тут не узнать! Когда он, почитай, целый день все твои кашли-вздохи передразнивает, а потом как начнет по воде своими ладонищами хлопать. Ни с чем не перепутаешь!

А вот тут уже Веня застыл как вкопанный. Описанные Митрофанычем звуки он тоже не мог перепутать ни с чем...

Казалось, рассказ деда Митрофаныча должен был сопровождаться природными явлениями.

Но не очень этого хотелось. Потому что рассказывал он о всякой речной нечисти. А когда идешь вдоль берега речки, то видеть эту нечисть как-то не очень тянет. Даже если ты уверен в том, что ее вовсе не бывает.

Дед Митрофаныч так увлекся своим же рассказом про водяного, что ему не хватило слов. Потому он и воскликнул:

– Про водяного надо на речке разговаривать!

Честно признаться, ребята так не считали. Но им неловко было отставать от старика. Они едва успели захватить с собой Пятачка и догнали деда уже почти у самой реки.

– А Пятачку ничего там не будет? – спросила Варя с улыбкой.

Видно было, что она совсем не верит в легенды о черных животных, которыми нужно задабривать водяного. Тем более, что вчерашний вечер доказал совершенно обратное. Ведь никто не помешал Пятачку найти Варьку в самое мрачное время, уже почти в темноте. Если бы он был нужен водяному, то время это было бы самым подходящим для его похищения.

– Вы же никому не отдадите вашего поросенка? – усмехнулся Митрофаныч. – Ни водяному, ни лешему? Это мой дед, по темноте своей, задабривал так нечистую силу. Но, как видно, не угодил...

– А что случилось? – спросил Веня.

– Ломалась мельница. Часто ломалась. То коряга в колесо заплывет, то жернова треснут. А то и запруду прорвет ни с того ни с сего. Намучился дед со своим хозяйством. Сколько подарков ни делал водяному, все впустую.

– А откуда вы это знаете? – спросила Варя.

– Как откуда? – удивился старик. – Так я ж его внук. Мне и бабка рассказывала, и отец. Да, я думаю, в любой семье свои байки от отца к сыну передаются.

– Вы думаете, это байки? Вот же мельница, – показала Варька.

Оказывается, они уже дошли до Русалочьего омута. Путь за разговором получился не таким уж дальним.

– Мельница-то вот, а что в ней? Ничего не осталось, – вздохнул старик. – Все, можно сказать, с водой уплыло.

Веня с удивлением посмотрел на Митрофаныча. Это же надо, быть таким нелюбопытным! Жить рядом со своей мельницей и считать, что она неинтересная. Да Веня в своей городской квартире рад был бы найти какие-нибудь чудеса. Даже водяного в ванной встретить. А Митрофаныч знает про такие чудеса и считает их обычными байками.

Но тут Веня понял, что по-другому и быть не могло. Если бы старик верил, что водяной существует на самом деле, не повел бы он сюда их с Варькой. Видно было по его глазам, что он человек добрый. Рассказать сказку – пожалуйста, а вот пугать настоящими ужасами – нет.

Днем Русалочий омут выглядел необычайно привлекательно. Только в его середине течение едва заметно шевелило водоросли и листья кувшинок. А ближе к берегам ряска затянула всю поверхность, и казалось даже, что это не вода, а ровный зеленый газон. Только вот наступать на него никому не рекомендовалось.

«А под ряской царство русалок», – подумал Веня.

– А почему этот омут Русалочий? – спросил он. – Вы ведь только о водяном говорите.

– Я больше про мельницу говорю, – ответил старик. – А над мельницей, как говорится, начальствовал водяной. Русалки вот здесь купались, бездельничали. Да и как в честь водяного назвать? Водяной омут, что ли? Так он и так водяной. А Русалочий покрасивее будет.

С этим ребята были согласны. Омут действительно назывался красиво – так же, как и выглядел.