— Вон ты что удумал, — нахмурился Олег. — Хочешь совсем из-под моей руки выйти. Мало тебе оброков и откупных!

— Мало! — вскинул голову Игорь. — Господин я в своем уделе или нет?

— Ты на мой каравай рта не разевай, братец, — вскипел Олег. — Не получишь мытных платежей, и все тут!

— Ну так и я больше с тобой в поход не пойду! — воскликнул Игорь.

— А с кем пойдешь? — усмехнулся Олег.

— С черниговским князем.

— Святослав Всеволодович не пустит тебя с твоими голодранцами под свои знамена. Ему проще холопей своих позвать, их еще больше набежит! — расхохотался Олег.

Игорь глядел на него, растолстевшего, с бычьей шеей и лоснящимся лицом, и чувствовал, как его заполняет ненависть к брату. Был бы у него в эту минуту меч в руках, зарубил бы смеющегося над ним Олега без колебаний.

Внезапно скрипнула дверь, и в светлицу вступила стройная молодая женщина в лиловом зауженном в талии платье, низ которого волочился по полу. Голову ей покрывала тончайшая накидка, прикрепленная к серебряной короне, украшенной переливающимися разноцветными дорогими каменьями.

Игорь не сразу узнал в вошедшей Изольду.

Красавица фряженка еще больше расцвела и похорошела. Держалась она без прежней робости, с подчеркнутым достоинством и грацией.

— Что же ты, Олег, брату своему отказываешь? — укоризненно промолвила Изольда. — Не по-христиански это.

— А ты учить меня будешь! — огрызнулся Олег. — Опять подслушивала?

— Свет мой, ты так кричишь, боясь за свои гривны, что за стенкой слыхать! — улыбнулась Изольда, и эта улыбка сделала еще более прекрасным ее лицо.

— Ну ладно, так и быть, — нехотя промолвил Олег, не глядя на Игоря, — уступаю мытные платежи тебе.

— Благодарю, брат, — произнес Игорь.

— Не меня благодари, а ее, — кивнул на Изольду Олег. — Помыкает, негодница, мною как хочет, а я терплю. И за что такое наказанье?

Игорь повернулся к Изольде и после слов благодарности запечатлел на ее устах крепкий поцелуй. И охотно бы продлил его, не будь рядом Олега.

— Приезжай в гости, брат, — перед тем как уйти, сказал Игорь.

Олег промолчал.

За него ответила Изольда:

— Непременно приедем.

Из Новгорода-Северского Игорь со своей свитой поскакал в Ольжичи, поскольку его мать находилась там. Вместе с Манефой, как оказалось, пребывала и Агафья с трехлетним сыном.

— Выжил нас с Агафьей Олег из терема княжеского, — пожаловалась Игорю Манефа. — За Олега теперь фряженка все решает. В тягость, видать, мы ей стали. Казну Олег себе взял, моего позволения не спросив. Хорошо хоть приданое Ефросиньи сумела от его рук загребущих уберечь.

— А я, матушка, за жениным приданым и приехал, — сразу признался Игорь. — Оно ведь по праву мне принадлежит.

— Забирай, коль приехал, — проворчала Манефа. — Сначала пасынок меня ограбил, ныне вот сын родной обирает. Ладно хоть младший сынок Всеволод ничего с матери не требует.

— Матушка, мне дружину содержать надо, — стал оправдываться Игорь. — Не к резоимщикам же мне идти!

— Я бы и сама приданое тебе отдала, сын мой, когда Ефросинья первенцем разродилась бы, — сказала Манефа. — А то, может, Бог не даст ей детей. Придется тогда ее отцу возвращать, да и не одну, а со всем приданым.

— Ну, это страхи пустые, — махнул рукой Игорь. — Фрося уже непраздная ходит.

— Когда же вы успели? — изумилась Манефа.

— Что же мы, дети малые, что ли? — обиделся Игорь.

Агафья была огорчена тем, что Игорь больше не стремится обнять ее украдкой и целует без прежнего пыла.

— Неужто я так подурнела? — расстроенно поинтересовалась она у Игоря. — Иль приворожила тебя женушка твоя?

— Не в ворожбе тут дело, и ты нисколько не подурнела, — ответил тот. — Просто сердце мое больше лежит к Ефросинье, вот и все.

И не хотелось Игорю огорчать Агафью, а все-таки огорчил.

Когда Игорева свита во главе со своим князем съехала с княжеского подворья в Ольжичах и челядинцы Манефы уже закрывали за нею ворота, стоявшая на крыльце Агафья постаралась утешить себя сама.

«Слава Богу, у Игоря братец есть пригожий и крепкий — Всеволоду ныне пятнадцать исполнится. Не с холопом же в постель ложиться…»

Все лето до Путивля доходили слухи о том, что Мстислав Изяславич, попросив подмоги у Ярослава Осмомысла, пытается отбить Киев у Глеба Юрьевича.