— Ого! Брательник у тебя как вымахал! — сразу после обмена приветствиями сказал Олегу князь Глеб и похлопал Игоря по плечу. — Чай, знает молодец, с какой стороны к ретивому коню подходить, а?

— Знает, — улыбнулся Олег. — Игорь и мечом владеет не хуже меня. Не подведет в сече.

— Не дойдет у нас до сечи с Мстиславом, — сказал Глеб и вздохнул не то облегченно, не то с сожалением. — Не собрать Мстиславу столь полков, сколь на него из Залесья идет. И это не считая дружин Ростиславичей, моей дружины и вашей. Тут еще князь дорогобужский притащился! Хотя и без него бы обошлись!

— Чем же все закончится? — поинтересовался Олег.

— Осадой Киева, — ответил Глеб. — Уповать Мстислав может лишь на крепость стен и высоту валов киевских.

Слова Глеба Юрьевича в полной мере подтвердились через несколько дней, когда к Вышгороду подошли многочисленнее рати суздальского князя и с ними смоленские полки. Всего против киевского князя собралось около семидесяти тысяч войска.

Несколькими дорогами все эти полчища двинулись к Киеву и обступили город.

На требование уйти из Киева добровольно Мстислав Изяславич ответил отказом.

И началась осада.

Объединенным войском руководил сын Андрея Боголюбского, тоже Мстислав, ему помогал воевода Борис Жидиславич.

На третий день осады смолянам удалось взломать тараном Львовские ворота, и осаждающие хлынули в Киев.

До самой ночи продолжались кровавые схватки на улицах города. Киевляне не сдавались, отчаянно сражаясь на площади близ Софийского собора, у Золотых ворот, на стенах Ярославова города.

Дружина северских князей вступила в Киев вместе с переяславцами через Лядские ворота.

Сначала была упорная битва с киевлянами близ церкви Святой Ирины, потом у княжеского дворца. Под Игорем ранили коня, и он продолжал бой спешенным, как и многие его дружинники.

В тесноте улиц коннице было не развернуться. Спешенный строй оказался более действенным, тем более что постоянно приходилось преодолевать рвы и высокие частоколы. Киев был огромен и к тому же раскинулся на нескольких высоких холмах, оборонять которые было удобно.

Если дружины южных князей старались по возможности щадить киевлян и не поджигали город, то ростовцы и суздальцы продвигались вперед с зажженными факелами, отмечая пожарами свой путь по захваченному городу. Там, где проходили ратники суздальского князя, больше всего лежало тел порубленных киевлян, не только зрелых мужчин, но и бородатых старцев и юных отроков.

Ночью наступило затишье, поскольку было трудно разобрать, где свои, а где чужие.

Игорь и его дружинники расположились на ночлег в пустых хоромах какого-то киевского боярина. Покуда гридни растопляли печи в нижних покоях, Игорь со светильником в руках обошел покои верхнего яруса. Всюду были следы поспешного бегства: опрокинутые стулья, открытые сундуки, разбросанные по полу женские платки, рушники и подушки… Похрустывали под сапогами черепки разбитой посуды.

«Что творится! — думал Игорь, глядя в окно на зарево пожара. — Будто нехристи взяли христианский город!».

Он устало опустился на скамью и снял с головы шлем.

Теперь, когда ожесточение схватки осталось позади, когда пропали азарт и желание показать свое умение в сече, реальность происходящего неприятно поразила Игоря. Ему стало стыдно за себя и за брата, что они ввязались в столь нечестивое дело. Игорь мысленно отыскивал какие-то оправдания для себя, словно держал ответ за содеянное перед Вышеславом. Уж он-то точно будет презирать своего друга.

«А ведь Вышеслав здесь где-то, — подумал Игорь с тревогой. — Только бы уберег его Господь от стрелы или меча».

Игорь не заметил, как уснул, будто провалился во тьму.

Разбудил его воевода Бренк:

— Вставай, княже. Олег тебя кличет.

Игорь спустился в жарко натопленную горницу.

Там за столом сидели Глеб Юрьевич и Олег, прихлебывая из чаш медовую сыту.

Лучи утреннего солнца расцветили всеми цветами радуги широкие окна, забранные разноцветным византийским стеклом. От этого в обширном покое было светлее и радостнее.

— Ну что, проспался, воин? — обратился к Игорю князь Глеб, улыбаясь одними глазами.

— Проспался, — равнодушным голосом промолвил Игорь и тоже сел к столу.

Слуга подал ему чашу с сытой. Игорь отпил из нее с безразличным лицом.

— Ты здоров ли? — спросил брата Олег.

— Здоров, — ответил Игорь, не взглянув на Олега.

Олег и Глеб Юрьевич молча переглянулись.

Игорь допил сыту и со стуком поставил опорожненную чашу на стол.

— Мои дружинники сегодня биться не будут, — мрачно сказал он.

— А сегодня и не придется биться, брат, — сказал Олег. — Не с кем. Ночью Мстислав Изяславич бежал из Киева вместе с дружиной. Ушёл к брату своему во Владимир-Волынский.