Уходя, Атрак сказал грузинскому царю: «Лучше лечь костьми на своей земле, нежели принимать почести на чужой».

Вместе с Атраком ушли почти все его люди.

Случилось это в 1132 году.

Спустя несколько лет в одном из кочевий рода Ясеня родился мальчик, будущий хан. Атрак дал сыну имя Кончак.

Каждый год в начале осени донские колена половцев собираются в одном месте, чтобы избрать из своей среды великого хана, которому вручалась, по сути, неограниченная власть. Обычно великого хана выбирали на много лет, и ежегодные съезды родов и куреней лишь продлевали его полномочия. Так же поступали и приднепровские половцы, и поволжские, и лукоморские…

Всюду заправляли ханы самых влиятельных родов, при которых находились советы старейшин из беков и беев. Эти советы старейшин были органами чисто совещательными. Но раз в году в начале осени старейшины родов могли не только оспаривать решения великих ханов, но даже смещать их.

Это и грозило хану Кончаку, вот уже несколько лет стоявшему во главе донских половцев.

Роды Отперлюбевичей, Улашевичей и Токсобичей давно тяготятся главенством рода Ясеня. Теперь, когда ушли в страну предков ханы Сырчан и Атрак, знатнейшие мужи этих родов непременно попытаются отнять верховную власть у Кончака, который стал великим ханом, опираясь на своих многочисленных родственников и войско. Но после поражения под Коснятином войско у Кончака уже не столь сильно.

Об этом же намекнул Кончаку его брат Елтук, когда тот вернулся в становище с могильников предков.

— Ханы Елдечук и Тулунбай не зря одним станом стоят за рекой, — молвил Елтук. — Вместе они — сила. А у нас, брат, прежней силы уже нет. И хан Копти против нас. И Тайдула. И Чилбук… Да и Гза тоже.

— С Гзой и Чилбуком я договорюсь, — ответил на это Кончак, снимая с себя пояс с саблей. — Все прочие ханы всегда нож за пазухой держали против меня. Так что ты не удивил меня, брат.

— Что сказали предки? — поинтересовался Елтук.

— Молчат, — хмуро сказал Кончак.

Вошел раб и сообщил, что Кончака зовет к себе его старшая жена Хозалчин.

Юрты ханских жен стояли полукругом за шатром Кончака.

В передней, самой роскошной, юрте жила старшая ханша. Хозалчин была когда-то любимой женой Атрака, и Кончак взял ее в жены по степному обычаю, дабы унаследовать старшинство в роде Ясеня. Родная мать Кончака умерла, когда ему исполнилось восемь лет.

В молодости Хозалчин была изумительно красива, но теперь, когда ей было уже за сорок, от былой привлекательности почти ничего не осталось. Она располнела и стала как будто меньше ростом. Лицо с двойным подбородком стало круглым и одутловатым, из-за чего раскосые глаза Хозалчин казались еще уже. Впрочем, в уме этой женщине отказать было нельзя, и Кончак частенько прислушивался к советам своей старшей жены и бывшей мачехи.

В юрте Хозалчин курились благовония в небольшой жаровне. От этого царящий в ней полумрак обретал некую таинственность. У Хозалчин с возрастом стали болеть глаза, поэтому она не выносила яркий свет.

— Что тебе поведали духи предков, мой хан? — такими словами встретила Хозалчин Кончака.

— Ничего определенного, — ответил Кончак и вздохнул, опускаясь на мягкие подушки. — Я хочу еще поговорить с сихирче.

— С Есычаном?

— С ним.

— Пустая трата времени, мой повелитель.

— Твое пренебрежение к духам предков уже вышло тебе боком, — упрекнул жену Кончак. — Духи наслали на тебя мучительную одышку и болезнь глаз. Но тебе, как видно, неймется!

— Мертвые не могут помогать живым, — раздраженно бросила Хозалчин, — живым могут помочь только живые. Нужно слать гонцов к Кобяку, мой хан.

Кончак вздрогнул.

— Ты хочешь стравить лукоморских половцев с донскими?

— Я хочу, чтобы Кобяк помог тебе остаться великим ханом, — пояснила Хозалчин.

Кончак задумался.

Конечно, Кобяк ему друг и не откажет в помощи, но все это чревато кровавыми столкновениям с Улашевичами и Токсобичами. И потом, успеет ли Кобяк прийти вовремя с приморских равнин сюда, на берега Тора? У лукоморских половцев тоже должен состояться съезд родов.

— Гонцов нужно слать немедленно, — сказала Хозалчин, словно читая мысли супруга.

— Кого же послать?

— Пошли моего сына — Иштуган сделает все как надо. К тому же Кобяк его любит.

— Хорошо, будь по-твоему, — после долгой паузы произнес Кончак. — Хотел я избежать крови, да, видно, не суждено.

А про себя подумал: «Верно сказано: умная женщина тебя возвысит, глупая — погубит».

Кончак отправил Иштугана в путь темной ночью, дав ему в провожатые шестерых верных батыров.

В ту ночь хану не спалось.

Он выходил из теплой юрты на сырой промозглый ветер, прислушивался к шорохам и звукам. Удалось ли Иштугану незаметно миновать дозоры Улашевичей и Отперлюевичей, которые так и рыщут вокруг подобно волкам? Кончак возвращался в юрту, но сна не было. Хозалчин права, думал хан, без поддержки Кобяка ему не усидеть на ханской кошме.