И Зоя-августа повела Багрянородного в Золотую палату, где Александр собрал на совет сановников-министров.

В зале теперь стояли два трона. На одном из них сидел Александр, другой пустовал. Зоя-августа провела к нему сына и усадила его. Сделала замечание Александру:

–  Зачем собрал совет без ведома Багрянородного? Ты вновь самовольничаешь.

–  Тому причиной война, Зоя-августа, и решать военные задачи следует зрелым мужам, а не женщинам и детям.

Зоя-августа ничего не ответила Александру на явное уязвление достоинства её и сына. Встав рядом с ним, она обратилась к сановникам, которые уже почувствовали накал страстей:

–  Я не вижу среди вас командующего армией Византии великого доместика Анатолика. Но нам известно, для чего вас собрал император Александр. От имени императора Константина Багрянородного говорю вам: не спешите отлучать великого доместика от войска. Оно уже переправляется через Босфор и завтра с утра, а может быть, в ночь прогонит болгар от столицы. Так ли мной сказано, Багрянородный?

–  Так, матушка-августа. Я только хочу добавить, чтобы Анатолик не допустил кровопролития. Сильный может прогнать слабого, вразумив его словом.

Слушая Багрянородного, одни сановники улыбались его наивному суждению, другие же нашли в нём глубокий смысл: сильный всегда может вразумить слабого словом - это звучало мудро. А император Александр злился и теперь уже лишь из амбиции думал о том, как избавиться от Анатолика. Но пока в его легковесной голове не было никаких дельных мыслей. И странным казалось поведение Александра. Он вовсе не переживал, не испытывал волнений, что враг у стен столицы и готовится к приступу.

Болгары с трёх сторон обложили Константинополь и разоряли посады, пригороды, монастыри. Шёл уже третий день осады. А Византия находилась словно бы в летаргическом сне. В Константинополе заботились только о том, чтобы враг не проник в город, и на крепостных стенах было достаточно воинов и горожан для отражения готовящегося приступа с северной стороны. Болгарские воины подтянули на расстояние полёта стрелы свои стенобитные орудия, подтаскивали щиты, чтобы под их прикрытием разрушать крепостные стены и городские ворота. Уже были установлены катапульты для метания стрел с огненными факелами.

Гвардейцы Лакапина неустанно следили за действиями болгарского войска с крепостной стены. И сам Лакапин был среди гвардейцев. Он сосредоточенно думал о том, какие приняты меры, чтобы остановить болгар, протянуть время до подхода войска из-за Босфора. В бухте Золотой Рог и за её пределами наблюдали за проливом воины Лакапина на лёгких скидиях, чтобы немедленно донести до него весть о появлении флотилии с воинами из Анкиры. Роман Лакапин с нетерпением ждал эту весть. Она должна была послужить для него сигналом к действию.

Но время шло, а вестников всё не было. Лакапин досадовал и ругал в душе за нерасторопность командующего сухопутными войсками доместика Льва Фоку. Лакапин готов был обрушить своё негодование и на великого доместика, который вот уже двое суток не показывал и носа на крепостной стене. Где он был всё это время, может быть, отсиживался в своём особняке на проспекте Ниттакий? Но вот, наконец, после полудня на стене появился первый вестник. Он подошёл к Лакапину запыхавшись:

–  Доместик гвардии, флотилия с войском прибила. Воины высаживаются справа и слева от бухты Золотой Рог. Что передать доместику армии Льву Фоке?

–  Скажи ему, чтобы сосредотачивался на берегу и дал отдых воинам до утра. С рассветом ему идти на болгар. Да пусть ночью остережётся нападения печенегов.

Вестник поклонился и убежал. Лакапин смотрел ему вслед и улыбался. Теперь он выполнит задуманное и выпроводит болгар из Византии без пролития крови. Отваживаясь, казалось бы, на безнадёжный шаг, Лакапин надеялся выиграть давно ведущийся поединок с соперником Львом Фокой. И Роман приступил к действию отважно и решительно. Он подошёл к краю стены, встал между зубцами на виду у вражеских воинов и крикнул им:

–  Братья болгары, я командующий войском, обороняющим город и крепость, Роман Лакапин! Позовите к стене царя Симеона. Буду говорить с ним о мире. Зовите и не желайте себе худа.

–  Ишь чего захотел! Не будет тебе мира!
– услышал Лакапин.

–  Эй, рыжебородый, я тебя запомню! Зови сей же миг государя!
– властно закричал Лакапин.

Среди воинов нашёлся командир, ответивший Лакапину:

–  Сдавайтесь без боя, ромеи, вот и будет вам мир! Это говорит тысяцкий Иван Ботев.

–  Зови, Ботев, Симеона. Царю лучше знать, что делать.

–  Ишь какой упрямый! Ладно, жди, а я пошёл за царём!

Прошло немало времени. Солнце уже поднялось в зенит, вот-вот покатится к горизонту. Но царь не появлялся. Лакапин досадовал, что задуманное срывается, что придётся биться с болгарами. Однако царь, отдохнув в полуденном сне, приехал-таки к крепостной стене в окружении свиты. Лакапин увидел богатырски сложенного воина в блестящих латах, поверил, что это царь. Сидящий рядом на коне, тоже могучий воин крикнул: