Патриарх отошёл от Зои-августы и её сына к стене, за которой был алтарь. Там висела большая икона Богоматери с младенцем, перед которой стояли императоры Константин Великий и Юстиниан Первый. Патриарх прочитал молитву и, вернувшись, сказал:

–  Я внял совету святых императоров и открываю вам тайну исповеди. Знайте же, что вдохновитель и вождь мятежа рядом с вами. Это бывший доместик школ, а ныне логофет дрома Константин Дука.

Зоя-августа побледнела. У Багрянородного в глазах появился страх, он сжался, словно от грозящего ему удара.

–  Дядюшка, может, арестовать его тайно?
– спросила императрица.

–  Нельзя сейчас этого делать!
– выдохнул патриарх.
– Поступайте, пожалуйста, как я советую. Пусть восторжествует справедливость, нарушенная Александром. Это все, что я мог вам поведать. Помолитесь во имя Господа Бога И выступайте после этого против демонов. Аминь.

Зоя-августа и Багрянородный посмотрели друг на друга. Они поняли, что патриарх тоже боится грядущих событий и потому не желает, чтобы они нахлынули бурей.

–  Мы будем терпеливы и во всём последуем твоему совету, дядюшка, - сказала Зоя-августа.
– Всё будем делать скрытно, чтобы Дука не застал нас врасплох. Так ли я говорю, Божественный?

–  Матушка-августа, я с тобой согласен.

Покинув храм Святой Софии, Багрянородный ещё в пути к дворцу посоветовал Зое-августе позвать к себе изгнанного Александром бывшего логофета казначейства Василида.

–  Матушка-августа, мы в первую очередь вернём к службе Василида и накажем ему выдать всем опальным от Александра пособие. И пусть он каждому скажет, что его зовут на званый обед в Магнавр. Как соберутся все, так и оставим их во дворце.

–  Божественный, ты дал мудрый совет. Василид конечно же исполнит нашу просьбу. А когда все соберутся… - Зоя-августа остановилась.
– Впрочем, не будем опережать события.

Казначей Василид служил в этой должности двадцать с лишним лет и начинал службу ещё при Василии Македонянине, деде Багрянородного. Это был умный и замкнутый человек, обладавший твёрдым характером. Казна при нём находилась на самом строгом учёте, и ни одна золотая или серебряная монета не пропадала бесследно. Высокий, крепкий, всё ещё моложавый, хотя чёрная борода была окрашена густой изморозью, с большими строгими карими глазами, он умел держать на расстоянии самых настырных вельмож, которые небескорыстно добивались его дружбы. Зою-августу он уважал за то, что она была бережливой хозяйкой Магнавра.

Казначей Василид - по церковному преданию - царственный, почтительно стоял перед императрицей. Но Зоя-августа позвала его не для того, чтобы отдать повеление, она хотела попросить его участия в делах на благо императорского престола. Она провела его к столу.

–  Садись, достопочтенный Василид. Мы пригубим с тобой вина, и я поделюсь с тобой своими горестями.

Зоя-августа села к столу. Василид последовал за ней. Он держал себя свободно и ответил достойно:

–  Я готов исполнить твоё повеление, императрица Зоя-августа.

Золотые кубки были уже наполнены вином. Зоя-августа взяла свой. Василид тоже поднял кубок. Они выпили вина, и Зоя-августа начала разговор:

–  Через неделю памятный день кончины моего супруга Льва Мудрого, и я хочу собрать к столу всех, кто помогал ему править державой. Ты помнишь, что всем рассылал пособие за опалу. Теперь мы выдадим тебе деньги, и ты развезёшь их тем, кто чтил Льва Мудрого, и пригласишь их на званый обед, который падает на чистый четверг.

–  Я понял, государыня. Это доступно сделать, и я выполню твою просьбу. Дай повеление казначею Феагену выдать мне деньги и выделить стражей.

–  Всё устроит Гонгила. Я пошлю его сейчас же к Феагену. И спасибо, Василид. Я помню тебя с той поры, когда была девочкой, а на трон вступил мой будущий супруг Лев Мудрый.

–  Твой супруг, августейшая, продолжал дело отца без погрешений, и дай Бог, чтобы династия Македонян жила и здравствовала. Я ведь сам из Македонии, и как мне не чтить своих земляков. В юности будущий император Василий дружил с моим отцом, а он в ту пору был казначеем при епархе Адрианополя.

–  Я помню о том из рассказов супруга. Ты ведь тоже тогда дружил с ним.

–  Так и было.
– И, вздохнув, Василид добавил: - Светлое время тогда было. Я часто вспоминаю его. Поди, старею.

–  Но скажи мне, преславный Василид, положа руку на сердце, как сейчас течёт жизнь в Магнавре? Вроде бы всё мирно, тихо. А по-твоему?

Василид задумался. Он понял, что приглашение не сводится лишь к тому, чтобы уведомить опальных вельмож о званом обеде. Он счёл, что Зоя-августа скрывает от него суть приглашения. Увидела она какие-то подводные течения в жизни Магнавра и насторожилась. Бывший логофет казначейства, будучи сам скрытным, даже издали умел наблюдать дворцовые ходы, как поверхностные, так и глубинные. Он с большой достоверностью мог бы сказать, кто виновник гибели Александра. Император отправил Василида в отставку значительно позже других сановников. И теперь он понял, с какой целью тогда брали у него из казны деньги. Но византийская дворцовая жизнь приучила Василида к умению скрывать свои прозрения и быть во всём осторожным. Иначе ему бы не прослужить два с лишним десятилетия главным казначеем огромных богатств, которые хранились у него в подвалах не только в деньгах, но и в чистом золоте, серебре, в больших запасах драгоценных камней. Особая была у Василида служба, и он дорожил ею. Но потерял, жестоко обиженный императором Александром. За что он был отстранён от должности? Не за то ли, что любил Льва Мудрого, а с него перенёс любовь на сына? И вот теперь отрок династии Македонян может попасть в смертельную беду, которая пока таится в дворцовых течениях. Как тут не встать на защиту Багрянородного? По глубокому убеждению Василида, внук Василия Македонянина должен способствовать расцвету Византии, наступившему при деде. «Да не пожалею живота своего», - отважно подумал Василид и ответил терпеливо ожидающей его слова Зое-августе: