Шрифт:
— Нет, Ханс, пожалуйста, не надо так говорить! Я тебе совсем не подхожу. Ты мне очень симпатичен. Я навсегда запомню время, проведенное вместе с тобой, и надеюсь, что мы останемся друзьями. Но… — выделила она это короткое роковое слово — не больше, Ханс.
В глазах Ханса мелькнул испуг.
— Но пусть пройдет некоторое время, малышка. Дай мне шанс! — взмолился он. — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной!
— Прости, Ханс, но ничего не получится. Господи, я сама бы этого хотела — но нет, ничего не выйдет! — с сокрушенным вздохом произнесла Мелоди.
Голос ее сорвался на конце фразы, она отвернулась, чтобы скрыть слезы.
Голос Ханса мгновенно стал жестким.
— Это герр Уэйнрайт! Это он стоит между нами. Это он мешает тебе полюбить меня. Ведь так?!
И когда от Мелоди не последовало никакого ответа, голос молодого человека несколько смягчился.
— Прости меня, Мелоди. Я сам виноват — должен был догадаться с самого начала…
Мелоди подняла глаза, полные слез, и робко произнесла:
— Ведь ты ему ничего не скажешь? Не выдашь меня?
— Ни словечка, — твердо пообещал Ханс. — Ему очень повезло. Надеюсь, он это поймет!
Мелоди печально покачала головой.
— Не думаю, Ханс, чтобы у меня была какая-нибудь надежда…
Ханс взял ее за плечи и заставил посмотреть ему в глаза.
— Слушай меня, малышка, — сказал он настойчиво и внятно. — Если его сегодняшнее поведение, как мне показалось, вызвано ревностью, то твой успех — это лишь вопрос времени. Герр Уэйнрайт, скорее всего, даже самому себе не готов признаться в том, что любит тебя. Наберись терпения и не сдавайся.
Мелоди выдавила из себя слабую улыбку в благодарность за чуткость и понимание, но она боялась принимать слова Ханса всерьез. Поэтому вслух заметила:
— Я никогда не отличалась особой терпеливостью.
Ханс пожал плечами.
— Но ведь если ты действительно любишь этого человека, то все-таки стоит и подождать, а?
— Ты прав.
— Значит, ты будешь ждать, — сказал он грустно и, с нежностью глядя на Мелоди, закончил: — Как я ждал бы тебя, если бы знал, что есть хоть малейшая надежда.
— О Ханс! — протестующе воскликнула Мелоди.
— Тс-с! Не волнуйся. Я просто имел в виду, что моя любовь к тебе быстро не пройдет. Если я понадоблюсь тебе когда-нибудь, то только позови — и я примчусь хоть на край света. Как твой друг, если хочешь.
— Да, Ханс, ты замечательный человек! — с искренним чувством произнесла Мелоди, нежно целуя немца в щеку. Все еще страшась уйти и лишиться дружеского тепла, которое исходило от Ханса, девушка продолжала стоять рядом с ним в молчании, пока не почувствовала, что пора.
— Мне надо идти. Брэд придет в ярость, если я опоздаю. И знаешь, тебе действительно лучше сегодня с нами не ездить, — с искренним сожалением закончила она.
— Согласен. А то он еще больше распалится, — поддержал ее решение Ханс, и, лукаво усмехнувшись, добавил: — Впрочем, может быть, именно этого ему и не хватает…
Мелоди не могла не улыбнуться в ответ. Она взяла Ханса за руку, и они направились к выходу из гостиницы. Стоя у дверей, Мелоди нежно взглянула в лицо молодому человеку.
— До свиданья, мой друг, — ласково прошептала она и потянулась, чтобы поцеловать его на прощанье.
— Счастья тебе, малышка, — сказал он и сжал ее в горячем объятии.
Не найдя на ее губах того горячего ответа, на который он, вопреки всем доводам рассудка надеялся, Ханс неохотно ослабил объятия. Повернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь.
Ошеломленная нежностью и горечью расставания, Мелоди не заметила, что Брэд в это время спускался по лестнице и явился невольным свидетелем прощального объятия. Он стоял, скрытый в полумраке с лицом, искаженным гримасой боли и гнева…
10
Погруженная в собственные мысли, Мелоди все еще смотрела вслед Хансу и не слышала, как подошел Брэд. Его глухой голос мигом вывел ее из оцепенения.
— Пакуй вещи, — отрывисто приказал он.
Мелоди вздрогнула от испуга. Ей показалось, что она ослышалась.
— Вещи? — переспросила она в замешательстве.
— Ты что, уже и английского языка не понимаешь? Слишком долго общалась со своим немцем? — с издевкой спросил Брэд. — По-моему, я довольно ясно выразился: собирай вещи.