— Плачу пенни, чтобы узнать, о чем же это вы размечтались, мисс Адамсон, — вкрадчиво прошептал у нее над ухом знакомый низкий голос.

— О, мои мысли стоят гораздо дороже! — отозвалась она, повернувшись и встретившись глазами с ласковым взглядом Брэда.

Он медленно наклонился и, не отрывая своих глаз от нее, нежно поцеловал девушку в щеку.

— А что я могу купить за поцелуй?

Про себя Мелоди мгновенно подумала: все что угодно, но вовремя сдержалась и вслух ответила довольно едко:

— Сначала мне придется справиться о котировках поцелуев на международной бирже.

— О, уверяю тебя, мои ценятся страшно высоко! — шутливо ответил Уэйнрайт, подмигивая и усаживаясь напротив. — А кстати, что ты тут делаешь в столь ранний час? Я думал, что тебя теперь до полудня пушкой не разбудишь!

Мелоди пожала плечами.

— Ну а ты что тут делаешь? Ты ведь тоже нынче не особо выспался.

— Да, думаю, нам обоим мешали спать кое-какие мысли. Мне например, пришлось принять некоторые решения.

— Это по какому же поводу решения? — осведомилась Мелоди и заметила, каким неприступным вдруг стало лицо ее собеседника. — Или ты предпочитаешь пока держать их в секрете?

— Да, до поры до времени. Мне кажется, это время еще не настало, — отвечал он, окидывая девушку многозначительным взглядом.

Выражение его лица, в котором читалось откровенное желание, смутило Мелоди, и ей пришлось отвести взгляд в сторону.

— Наверное, ты прав, — тихо произнесла она, не в силах скрыть внезапного волнения.

Пока она пыталась справиться с собой, над их столиком неожиданно нависла высокая, светловолосая фигура Ханса.

— Мелоди, малышка, надеюсь, я не помешал? — спросил он неуверенно.

Отчаянно залившись пунцовой краской смущения под его серьезным взглядом и, особенно от насмешливой ухмылки, скривившей губы Брэда, девушка, запинаясь, пробормотала:

— Ханс… я не ожидала… то есть хотела сказать, что в такую рань…

— Никак не мог дождаться утра, чтобы увидеть тебя вновь. Мне как, лучше подождать в вестибюле, пока вы позавтракаете?

— О нет, конечно! Пожалуйста, присаживайся. Ханс, познакомься, это мой шеф, Брэдли Уэйнрайт. Брэд — это Ханс Бринкерхоф.

Двое мужчин без особого энтузиазма вяло пожали друг другу руки, однако от природы открытый и дружелюбный Ханс заговорил первым:

— Герр Уэйнрайт, я читал ваши статьи. Просто замечательные! Ваши описания настолько талантливы, что сразу же представляешь себе все, как наяву. Меня всегда так и тянуло повидать те места, о которых вы пишете.

— Спасибо, рад слышать, — ответил Брэд, слегка смягчившись.

— А сюда вы приехали, чтобы написать о Баварии?

— Да. Материал в основном уже готов, но, пока мисс Адамсон делает фотографии, я пытаюсь уточнить кое-какие детали.

— Так ты, оказывается, фотограф?! — ошеломленно спросил Ханс.

Его удивление задело Мелоди, и она вызывающе вздернула брови:

— А что, ты находишь в этом что-то странное?

— Да нет, что ты. Что ты сразу вскинулась? Просто вчера ты мне не сказала, что занимаешься фотографией.

— Да, занимаюсь. И, как мне кажется, довольно успешно! — вздернула подбородок Мелоди.

Во время этого диалога удивление Брэда все возрастало.

— Не обращайте внимания на резкость Мелоди, — вмешался наконец он. — Она у нас весьма болезненно относиться ко всему, что касается ее профессии. Очевидно, слишком часто на ее жизненном пути встречались мужчины, которые считали, что ее место скорее на кухне, чем в фотостудии, — невозмутимо добавил Брэд, подмигивая Хансу.

— Но раз вы наняли ее, значит, она знает толк в своем деле!

Это бесцеремонное обсуждение ее качеств, словно она вообще не присутствует при разговоре, все более и более раздражало Мелоди. Она уже собралась было вставить сердитую реплику, как вдруг слова Брэда надолго повергли ее в молчание.

— Да, в своем деле она мастер, — ответил он Хансу. — Лучшего фотографа я, пожалуй, и не встречал. Все ваши похвалы моим скромным сочинениям смело можно отнести к таланту Мелоди, с каким она орудует своей фотокамерой… Обязательно попросите ее продемонстрировать свои работы — они действительно замечательные, особенно снимки людей. Каким-то непостижимым образом Мелоди умудряется схватывать на пленку нечто большее, чем просто внешность. Она умеет ловить момент, когда раскрывается душа человека.